Измена. Неравный брак (СИ)

И, высший пилотаж, бить так, чтобы вообще никак синяков не осталось…

Ждана как-то поежилась и посмотрела на меня с опаской.

— У тебя слишком глубокие познания, тебе так не кажется? Я, например, ни о чем подобном не знала.

— Здесь никакого секрета нет. Мой батя нас бил. Меня и маму. Сначала маму, потом больше мне доставалось. Ему было интереснее, когда в ответ трепыхаются в попытке одержать верх.

— Это было давно. Когда мне исполнилось тринадцать, урод свернул себе шею во время починки крыши. Кстати, я хотел ему помочь, но он умничал, что мы с мамкой ему под руку только будем мешаться. Уехали в деревню на выходные… Три дня нас не было, а он эти три дня дня, оказывается, подыхал мучительно. Дом у нас в отдалении был, территория большая, никто не заметил, что он свалился. Карма, — добавляю. — Много хороших слов было сказано на его похоронах. Мы молчали… Все думали, просто в шоке от такой потери, а нам… Нам и сказать было нечего. Есть моменты, которые перекрывают все хорошее, что было, и ты просто радуешься, что все закончилось, отпустив и не терзаясь.

— Думаю, в этом ты прав. Есть, действительно, моменты, которые перекрывают все хорошее, увы, — горестно вздыхает Ждана и добивает вино из своего бокала.

Ее взгляд становится задумчивым, и я понимаю, что попал в точку.

Есть проблемы в ее браке.

Которыми можно воспользоваться…

Но тут ее муж, как говорится, сам идиот: кто же такую ладную, смачную девочку одну-одинешеньку отпускает отдыхать? Уведут же…

Девчонка симпатичная, и если ее муж-долбоящер клювом щелкает, то кто ему виноват?

— Можешь рассказать мне, — предлагает Эрнест, подлив мне вина в бокал.

— Эй, это будет уже второй бокал! Мы так не договаривались….

— Разве я заставляю тебя пить? Просто не люблю, когда сидим за столом, а посуда пустует.

— У меня эту тему бзик. Все, можешь считать меня шизиком с плохим детством. Но у меня много загонов на тему честности, быта и прочего…

— Людмила, кажется, да? Жена твоя.

— Она об этом знала? О твоих особенностях, скажем так.

— Разумеется, — решительно кивает Эрнест. — Я выложил как на духу.

Почему-то я ему верю. Такой, как он, действительно, выложит все, как есть, и не станет прятаться за красивыми словами, витиеватыми комплиментами.

— Просто я думал, что ей до этого есть дело. Оказалось, что нет. Теперь мы разводимся.

— Не слишком ли резко? — спрашиваю я и трясу головой: а сама-то…

— Сколько длится твой брак, малышка? — интересуется Эрнест.

Неожиданно у меня по телу потекли мурашки. Не побежали, а именно потекли горячей волной по ногам, екнув где-то в животе, под твердым, пристальным взглядом мужчины.

В приглушенном свете, при огнях камина он выглядит невероятно мужественным и очень взрослым.