Кайкен

На первом же перекрестке с улицей Пердоне он взглянул налево и едва успел заметить, как за домами скрывается последний вагон поезда. Он рванул вперед что было сил. Новый перекресток. Впереди — мост над железнодорожными путями Северного вокзала. Сквозь решетки перил виднелась линия надземного метро, но теперь его от нее отделяло сто пятьдесят метров. Зато его отставание от поезда сократилось: он мог уже разглядеть несколько вагонов — белых и зеленых. Он опустил голову, сосредоточившись на дыхании.

Деревья росли все теснее, но теперь они стали ниже. За ними темнели фасады домов.

Он словно бежал через подлесок. Из школы выходили дети. Над их головками на фоне неба проступали арки метро, все такие же далекие. И ни следа поезда. Неужели он отстал? Растрепанный, взмыленный, Пассан снова прибавил шагу, чувствуя на себе цепкий взгляд полицейского в гражданском, который помогал детям переходить улицу.

Держать темп. Стук сердца, казалось, ударами ножа отдавался где-то в горле. Его уже не лихорадило — он раскалился добела. Красные запрещающие знаки пульсировали перед глазами, будто тревожные сигналы.

Слева ножницами расходились две улицы, ведущие к бульвару Шапель, — Фобур-Сен-Мартен и Лафайет. Металлические арки, от которых его теперь отделяло триста метров, выглядели крошечными, недостижимыми. И безнадежно пустыми. Колотье в боку вынудило его остановиться, согнувшись пополам. Ноги от усталости налились свинцом.

Он бежал недостаточно быстро. Упустил поезд. Вдруг он поднял голову, обеими руками упираясь в ляжки. Все наоборот: он его обогнал. Поезд остановился на станции «Сталинград». Здесь план мог не сработать: ничто не мешало Гийару сойти или на этой станции, или на следующей — «Жорес».

Зато эти две остановки позволят Пассану первым добраться до станции «Колонель-Фабьен», на что он и рассчитывал.

Он снова побежал, стараясь выровнять дыхание. В боку по-прежнему кололо, но он не обращал внимания. Ребенком он использовал этот прием: продолжал бежать как можно ритмичнее, игнорируя боль, пока она не растворялась в его безразличии.

Теперь он перешел на шаг. Центральный комиссариат полиции Десятого округа. Полицейские группами стояли на тротуаре, машины расцвечивали серую улицу синеватыми отблесками мигалок.

Пусть он и майор полиции, но времени на объяснения нет. А на взгляд легавых, если человек в одиночестве бежит по улице, это означает «попытку скрыться с места преступления». Он прошел мимо полицейских не глядя, спокойным шагом: так на него не обратят внимания.

Через пятьдесят метров он перешел на легкую рысь, потом ускорил шаг и наконец снова пустился галопом. Увидел, как его отражение множится в стеклянных стенах Парижского арбитражного суда.