Кайкен

Та, что сейчас была перед ним, означает «смеющуюся женщину». Или, наоборот, «плачущую женщину».

— Заккари что-нибудь нарыла на месте преступления? Следы? Отпечатки?

— Как она проникла в дом? Почему вы ее не засекли?

— Мы лажанулись. — Фифи поставил ему на стол свой ноутбук и откинул крышку. — Вот, посмотри.

Он прокрутил в ускоренном режиме часть записи из детской спальни. Синдзи и Хироки в поле зрения камеры не попали. В комнате еще царил вечерний полумрак. Значит, это снято задолго до трагедии.

Фифи кликнул мышкой и поставил запись на нормальной скорости.

Вдруг в кадре возник силуэт Наоко. Она спиной к камере пересекла комнату и вошла в ванную. На ней было легкое строгое платье — в таких она обычно ходила на работу. Правда, именно этого платья Пассан никогда не видел. В руках она несла спортивную сумку.

— Что видишь? — спросил Фифи.

— Вижу, как Наоко заходит в ванную.

Панк нажал на клавишу пробела, и картинка замерла.

— Посмотри на тайм-код.

— Двадцать одиннадцать. И что?

Фифи свернул окно с записью и открыл второе. Обзор кухни. Защелкали клавиши. Запись прокручивалась на нормальной скорости. Наоко стояла возле кухонной стойки и готовила салат. Затем протянула руку и сняла с плиты горячую кастрюлю.

Он уже ничего не понимал. Теперь на ней было другое платье — на сей раз хорошо ему знакомое. Синдзи и Хироки сидели за обеденным столом и тянули друг у друга из рук игровую приставку.

Фифи ткнул пальцем в строку хронометража. 20:11. Но Пассану это уже не требовалось.

— В течение нескольких секунд, — продолжал его помощник, — в двух разных комнатах дома находились сразу две Наоко. Та, что вошла в ванную, — убийца. Не знаю, как она туда проникла, но… Она дождалась, пока все улягутся спать, и тогда…

Пассан представил себе, как это все происходило. Мальчики, как и каждый вечер, почистили зубы. С душевой занавески на них смотрели кувшинки и лягушки. У сыщика по спине побежали мурашки.

Эта тварь стояла за душевой занавеской и ждала своего часа.

Он вскочил и натянул куртку.

— Мне надо поговорить с Наоко. Она у Сандрины. Я должен перед ней извиниться. Понимаешь?

Ответа Фифи он не услышал. Не успел тот и рта раскрыть, как Оливье уже умчался по коридору.

Дом Сандрины располагался в небольшом районе Пре-Сен-Жерве, прилепившемся к северному склону холма Бельвиль. В пятидесятые годы постройки этого типа росли как грибы — жилищный кризис требовал срочного разрешения, а город нуждался в модернизации. Едва приехав во Францию, Наоко увлеклась историей парижской архитектуры двадцатого века. Теперь, лишь взглянув на здание, она могла точно назвать дату его сооружения.