Кайкен

Сегодняшние его бесы выступали во плоти: они убивали холодным оружием и оставляли на стенах кровавые надписи иероглифами.

Он извлек из кобуры пистолет и, настороженно вслушиваясь, двинулся вперед, повторяя вполголоса: «Сандрины больше нет… Сандрины больше нет…» — словно сам себя пытался убедить, что не спит. Может быть, убийца скрывалась за дымовой трубой? Пассан продвигался медленно и осторожно, обеими руками сжимая «глок». Под ногами скрипели мелкие камешки. Обошел первую трубу — никого. Вторую — чисто. Он внимательно осматривал крышу, ничего не упуская. Потом бросил взгляд на часы: с падения Наоко прошло примерно полчаса.

Он вернулся к лестнице, и тут его осенило. Он дернул дверь лифта на шестом этаже. Не поддается. На пятом и четвертом — то же самое. Третий этаж, за ним — второй. Аналогично. На первом этаже на кабине лифта все так же болталась табличка «Не работает». Пассан дернул дверь.

Она открылась. В кабине царил полумрак.

Он громко выругался. Убийца воспользовалась охватившей весь подъезд паникой и просто спряталась в лифте. И никто не догадался в него заглянуть.

Они поменялись ролями: теперь уже Пассан нетерпеливо расхаживал перед лежащей в кровати Наоко. Больница была другая — педиатрическая имени Робера Дебре, — но отдельная палата мало чем отличалась от его собственной: та же унылая обстановка, отсутствие комфорта. Такие же бежевые стены, стойкий запах дезинфекции, невыносимая жара…

16.00. Фифи съездил в школу верховой езды и забрал Синдзи и Хироки. Отвезти их в Сюрен он не мог, в квартиру Сандрины — тем более. Поэтому они пообедали в «Макдоналдсе», а потом забурились в кино — как в бомбоубежище. Фильм заканчивался в шесть вечера: что делать дальше, будет видно.

Пассан уже несколько минут повторял одни и те же вопросы, не обращая внимания на слабость Наоко, накачанной обезболивающими. Операция по зашиванию раны на спине длилась почти час.

— Прекрати метаться… — прошептала она. — Я от тебя устала.

— Это чудо, что ты осталась жива.

— Все хорошо. У меня ничего не сломано. Спроси у врача. Простая царапина.

— Царапина? От удара мечом?

— Лезвие только скользнуло по коже. Мне повезло. Машина смягчила удар. А синяки пройдут.

— Чудо, твою мать… — проворчал Пассан и энергично потряс головой.

Наоко лежала в постели неподвижная, как сфинкс. Из локтевого сгиба у нее торчала игла капельницы.

— Что именно ты успела увидеть? — упорно продолжал расспрашивать он.

— Я тебе уже десять раз говорила: ничего.

— Ты видела, кто убил Сандрину? Видела ведь?

Японка приподняла было руку, но тут же бессильно уронила на постель.

— Я увидела просто фигуру. В черном. Она стояла за Сандриной. А потом хлынула кровь. Все вокруг стало красным. Я еле успела добежать до окна.