Кайкен

Но через несколько лет Наоко уехала в Европу, а Аюми снова попала в лапы к отцу. Ее положение усугубляло то, что она чувствовала себя брошенной. Преданной.

Ну, эту часть истории Пассан практически реконструировал самостоятельно.

— Она держалась. Поступила по конкурсу в Токийский университет, получила стипендию и добилась независимости. Решила стать гинекологом. Семейный шаблон, что вы хотите? Немота не мешала ей сдавать экзамены, но работать врачом она, конечно, не могла и обратилась к научным исследованиям. Прошло еще несколько лет, и тут объявилась Наоко. Она не могла зачать ребенка и просила подругу о помощи.

Продолжение истории Пассан уже знал, а вдаваться в подробности не было времени. Но кое-какие вопросы он все же задал:

— Они поддерживали сексуальную связь?

— Нет. Их отношения носили характер искренней дружеской привязанности. Видите ли, они познакомились в таком возрасте, когда дружба — не пустое слово.

— Наоко была в курсе мерзостей, которые вытворял над ее подругой отец?

— Аюми клялась, что нет. И я ей верю. Эта сторона ее жизни оставалась для вашей жены неизвестной. Как, впрочем, и психическое состояние Аюми. Иначе она не призвала бы ее на помощь.

— Вы никогда не думали о том, чтобы предать гласности преступление Ямады? — перешел в наступление полицейский, согласно кивнув.

— Я не имею права выступать свидетелем. Врачебная этика. Правда, анонимное разоблачение я куда надо отправил, но оно сгинуло без следа. В Японии свое грязное белье стирают дома. Кроме того, Ямада пользовался известностью. Такого человека нельзя просто так обвинить в преступлении. Вы должны знать, что в нашем обществе очень сильны понятия об иерархии. Мне понадобились бы более веские доказательства…

— Но у его дочери на теле остались шрамы.

— Я написал об этом в полицию, и не один раз. Убеждал Аюми обратиться в суд, но она и слышать ничего не хотела. Западному человеку это трудно понять, но…

Пассан отмахнулся от объяснений. Его уже тошнило от постоянных «японских извинений».

— А что насчет подозрений в убийстве?

— Когда я сообразил, что к чему, Ямаду уже давным-давно сожгли. Да и в любом случае я не собирался выдавать Аюми. Я хотел ее лечить. Мне было очевидно, что ее болезнь вступила в новую тяжелую фазу.

— Вы с ней связались?

— Я ей написал. И тоже не один раз. Но ответа не получил. Люди моей профессии не могут лечить пациентов против их воли.

— Почему вы не поместили ее в психиатрическую лечебницу?

— Сделать это было не так уж просто. Аюми умела любого обвести вокруг пальца, ей ничего не стоило обмануть экспертов. И потом, не забывайте о ее физическом недостатке. Немота служила ей дополнительным средством маскировки.