Кайкен

Хватило нескольких звонков якобы с тем, чтобы проверить платежеспособность Леви. Сначала полицейские старались не проболтаться, как того требовал их профессиональный долг, но потом языки развязались. Похождения Леви ни для кого не были секретом. Заядлый игрок, по уши в долгах, дважды разведен. Не говоря уже о том, что Управление собственной безопасности готово было вцепиться в него при первом удобном случае.

Как расследование могли поручить такому типу? Тайны французской бюрократии. Хотя ему грех жаловаться. Окажись на месте Леви любой другой детектив, история с перчатками привела бы его прямиком за решетку.

— Гони деньги, урод.

— Если вы сейчас уйдете, не продав мне то, что я желаю купить, я проиграю. Но если я отдам вам деньги, а вы меня обманете, то я проиграю еще больше. Будьте разумны, разденьтесь. Через десять минут все будет кончено.

Потянулись секунды. Он не двигался, не произносил ни слова. Лучший способ сломить чужую волю. Он позвонил Леви в два часа ночи, чтобы предложить встретиться здесь, в Нейи-Плезанс, на вершине Аврона, одной из немногих возвышенностей Девяносто третьего департамента. Здесь были лесистые лужайки, откуда открывалась обширная панорама равнины Сен-Дени.

Полицейский наверняка выехал немедленно, чтобы отыскать место встречи. Он же прибыл сюда в пять часов и припарковал машину чуть подальше. Сквозь заросли он высмотрел Леви, укрывшегося неподалеку от входа в парк. Наконец в половине седьмого оба хищника вышли из логова. Он открыл ворота универсальным ключом и привел своего противника на укромную тропинку. До восьми часов здесь никого не будет — ни джоггеров, ни прохожих. Идеальное место для обмена.

Он взглянул на часы: прошла минута — ни звука, ни шороха.

Наконец, выплюнув ругательство, Леви начал раздеваться. Приличия ради Гийар отвернулся и отошел на пару шагов. Было прохладно. Ветер шелестел листвой, гуляя среди колючих кустарников и чертополоха. Редкие деревья придавали плоскогорью вид африканской саванны.

Спустя несколько секунд Леви снял ботинки, армейскую куртку, брюки и отстегнул кобуру с пистолетом. Весу в нем уже поубавилось.

Гийар вернулся к пейзажу. Вставало солнце, заря кровью заливала небо. Долина таяла в грязной городской испарине, подобной ряби, пробегающей по морской глади.

Свершалось чудо. Зеленый луч предместья.

В эти несколько секунд истончалась тоска городов Девяносто третьего департамента, становились незаметны их уродство, нищета, беспорядок. Оставалась лишь мерцающая долина, сверкающая, как щит, готовый к бою.

В это и лишь в это мгновение были дозволены любые надежды.

Леви остался в одних трусах. Не толстый, но дряблый. Подвижный не больше, чем проколотая шинная камера.