Как Петюня за счастьем сходил (СИ)

– Петюня, я не буду говорить, что ты малахольный дурак, ты и сам это знаешь. Что ты делать собираешься?

Петюня снова пожал плечами.

Петюня, помедлив, отрицательно качнул головой и уставился в свою чашку.

Манюня вздохнула и сказала:

– Поехали, горемычный. Действие всяко лучше бездействия и себя жаления.

В клубе было шумно, душно и людно. Манюня снова влила в Петюню какой-то коктейль, и Петюня смог как-то расслабиться и отвлечься. До такой степени (или это три коктейля виноваты?) что обнаружил себя целующимся с Манюней. Потом они пешком возвращались домой и накачивались какао, которое Манюня обожала, но не умела готовить, и к которому Петюня был равнодушен, но готовить умел. Потом Манюня бухнула в очередную порцию своего какао и Петюниного кофе Бейлиса, и они снова целовались. Под утро Манюня поставила какую-то совершенно идиотскую черно-белую комедию, и они душевно так поржали, допивая Бейлис. Петюня так и заснул, повиснув на Манюнином плече.

Манюня весьма недружелюбно спихнула его со своего плеча около полудня и рявкнула:

Петюня хлопнулся на диван, приоткрыл опухшие глаза, почесал подбородок и сказал:

– Манюня, ты стерва, ты в курсе?

Бодрая Манюня посмотрела на него снисходительно и сказала:

– Я-то да. А ты нет?

Петюня неторопливо сел и откинулся на спинку дивана.

– Я так понимаю, ты жрать хочешь. Так?

Манюня величественно сложила на груди руки и сказала:

– Очень. И давно. Мой интеллект нуждается в хронической подкормке, знаешь ли.

– В магазин бежать надо? – вздохнув, спросил Петюня.

Петюня не самым ровным шагом направился на кухню. Засунув нос в холодильник, полазив по шкафчикам, он снова вздохнул и сделал чай. Крепкий и с лимоном. Манюня охотно выпила его и выжидающе уставилась на Петюню.

– Ризотто? Спагетти? Паэлья? – смиренно произнес он, отставив свою чашку.

– Петюня, не выпендривайся. Макароны по-флотски тоже ничо пойдут. И я манты хочу. Можно на ужин. – Надменно проинструктировала Манюня и добавила. – Я пошла писать свое гениальное произведение, а ты не отвлекайся, работай.

Петюня показал ей вслед язык и принялся за дело. Макароны по-флотски, хоть и были простыми, но требовали сосредоточенности, а там еще и манты делать, и делать нужно как следует, Манюня знала в них толк. И самое главное во всем этом – и руки и голова заняты.

Манюня, пока Петюня колдовал над плитой, приволокла с балкона упаковку Гиннеса и бухнула на стол.

– Скоро? А то у меня и без твоих ароматов кишки Шопена играют в печали по своей незавидной доле.

– Сейчас уже, сейчас, – недовольно буркнул Петюня.

Потом они ели макароны по-флотски и запивали их пивом.

Потом Манюня заставила Петюню играть в какую-то совершенно непонятную почти детскую игрушку, попутно расспрашивая о том, куда и какими темпами продвигается ремонт.