Какого цвета убийство?

Полицмейстер? Алекс не мог вспомнить его имени, но на пресс-конференциях по телевизору он говорил быстро-быстро, активно жестикулируя. «Желтый». Возможно, и «красный» тоже, но «желтый» в первую очередь.

– И ваш начальник сказал вам, что это так себе вариант?

Хельмарк покачался на стуле.

– Он цепляется к деталям, поскольку у него сильна потребность держать все под контролем. Но сам он не сильно талантливый следователь. Используйте его самолюбие. Умаслите его. Поддерживайте в хорошем настроении.

– В этом я не силен, – ответил комиссар.

– Используйте такие слова, как «фантазия», «творческие решения», «новые подходы», «нестандартное мышление».

Сами будете поражены результатом.

Хельмарк откинулся на спинку стула и нахмурился.

– Лизать задницу начальству – это не мое.

– Так разве речь об этом?

– «Поддерживайте в хорошем настроении». Это значит лицемерить. Нести чушь. Я делаю свое дело.

– Ну, тогда продолжайте сидеть и переживать, – сказал Алекс. Он смотрел прямо в глаза Хельмарку, искренне надеясь, что попал в точку. Или тронул не тот кубик в башенке, и вся конструкция сей же час развалится.

Прошло несколько секунд.

Лицо комиссара неожиданно растянулось в улыбке.

– Ну хорошо, я подкину ему что-нибудь, что будет держать его на расстоянии. В конце концов, для самого себя стараюсь.

Хорошо. Можно выдохнуть. На этот раз он не ошибся.

– А что там с адвокатом?

Улыбку мигом стерло с лица комиссара. Он принял привычный мрачный облик.

– Проклятый идиот. Гиена, бросающаяся на людей, которым и без него тошно. Несколько минут наедине в помещении для допросов, и я вытрясу из него все его секреты вместе с его мерзкой душонкой.

Некоторое время он поносил всех адвокатов в целом, и в особенности Магнуса Одебьера.

Сперва у него покраснели кончики ушей, а потом и все лицо, на котором совсем недавно была улыбка. Не так часто Алексу приходилось видеть настолько чистых «красных», почти без примесей. Он поднял ладонь. Хельмарк замолк и вопросительно посмотрел на него.

– Я понял, что адвокаты – следующее после преступников мировое зло. Кажется, в начале вы сказали, что Одебьер – идиот?

– Не просто идиот, а величайший идиот.

Консультант подался вперед, чуть склонившись над поверхностью стола, и расплылся в своей самой широкой улыбке.

– Так зачем вы тратите столько энергии на идиота?

Комиссар открыл было рот, но задумался и лишь ухмыльнулся. Он взял лист бумаги со своими заметками, пробежался по нему, что-то пробурчал себе под нос.

– Спасибо, – сказал наконец он, показывая, что разговор окончен.

Алекс поднялся, кивнул и спешно покинул помещение, чуть не столкнувшись в коридоре с каким-то полицейским. Похвалы он не получит – по крайней мере, не сегодня. Как бы там ни было, для первой встречи очень неплохо.