Какого цвета убийство?

Но что он оставит после себя, кроме длинной вереницы противников? Что будет написано в его некрологе? Да и кто станет о нем писать? Его взлет в шведской коммерческой жизни был окутан дурной славой. И по пути он нажил себе немало врагов.

Электричество в настольной лампе в его кабинете мигнуло, как будто соглашаясь с мрачными мыслями. Старое кожаное кресло поскрипывало под Клаэсом, а в ногах тревожно похрустывало. Он потянулся. Спина затекла быстрее, чем обычно. Вот она, старость, уже подкрадывается. В свои пятьдесят пять он может рассчитывать еще лет на десять хорошей жизни. Если бросит курить прямо сейчас.

Встав с кресла, господин Юнггрен оглядел свою домашнюю библиотеку. Тяжелые переплеты, эксклюзивные издания, антиквариат. Ничего из этого он никогда не открывал, хоть и потратил на книги многие миллионы. И дело не в нехватке времени – ему просто не хотелось читать. Он хотел обладать.

Клаэс тяжело вздохнул. Что же он создал в жизни? Нажил богатство, это да. Он открывал новые предприятия, покупал, дробил на части, продавал. Добивался повышения курса акций, продавал, зарабатывал быстрые деньги, часто на чужой беде. Журналисты из финансовых изданий по-прежнему звонили ему, желая знать, что он думает по поводу событий на бирже, стабильности шведской кроны и цен на сырье. Он давал комментарии, но с годами его ответы становились все более расплывчатыми. Теперь он уже не так наивен и склонен к риску, как раньше. Не столь уверен в бессмертии.

Сделав пару кругов по кабинету, Клаэс снова сел в кресло.

Неправильно. Все это время он жил неправильно. Тратил время не на тех людей. Перед его мысленным взором возник образ Линды.

Он с возмущением осознал, что какая-то часть его готова прослезиться. Нет уж… Он громко открыл ящик стола и достал распечатанный конверт с несколькими письмами внутри. С этими чертовыми письмами, будь они неладны… Перечитать? Впрочем, вряд ли там появилось что-то новое.

Прошло уже пять лет с тех пор, как его дочь Линда в порыве гнева уехала за границу – в основном для того, чтобы оказаться как можно дальше от него. Чтобы не видеть, что ее отец творит с матерью.

Клаэс помнил, как обвинял во всем жену. Это она своей жадностью и эгоистичными требованиями толкнула его в объятия других женщин. Было время, когда он верил в свои аргументы. Постоянно изменять, всегда лгать, где он был и что делал, – это оказалось так легко… Иногда он привирал даже тогда, когда в этом не было необходимости. По привычке.

Как он дошел до такой жизни?.. А впрочем, без разницы. Он сам все это допустил.

Внезапно ему пришло в голову, что он мыслит не в том направлении. Важно не то, что напишут в его некрологе, и не то, кто его будет писать. Единственное, что имеет значение, – кто его прочитает.

А ведь Линде будет наплевать.