Какого цвета убийство?

– Какое это имеет значение? Вряд ли это стало поводом к тому, что отца… – она запнулась, глядя прямо перед собой, – убили.

Сколько вариантов она мысленно перебрала, прежде чем остановилась на слове «убили»? «Убрали»? «Устранили»? «Казнили»? «Заказали»?

Комиссар откинулся на спинку стула – та жалобно затрещала.

– Мы хотим найти виновного, поймите.

Некоторое время Линда Юнггрен разглядывала свои туфли, потом проговорила:

– Эти нелицеприятные причины… Они ведь все равно выяснятся, да?

Хельмарк кивнул. Конечно.

– Отец был из тех, кого называют бабниками. Ни одной юбки не пропускал. Это тайна, о которой знали все. Он трахался с женами большинства своих деловых партнеров.

Девушка отвернулась к окну, словно ее крайне заинтересовала серая хмарь, повисшая снаружи.

Полицейские молча ждали.

– В последние недели с ним словно что-то случилось. Отец позвонил мне. Он делал это и раньше, но я никогда не отвечала. Он всегда оставлял мне на автоответчик поздравления в мой день рождения, но я не перезванивала.

Линда потерла ладони – в комнате было холодно. Пожалуй, мерзла она не только снаружи. Между ее бровей пролегла морщинка.

– Почему же в этот раз вы перезвонили? – подала голос Нина.

– Точно не знаю. Но голос у него звучал… по-другому. Не могу объяснить. Он попросил меня связаться с ним. Он говорил это и раньше, но на сей раз это прозвучало искренне.

– Он показался вам другим, не таким, как обычно? – уточнил Хельмарк.

– Звучит странно, но отец был куда более внимательным и заботливым, чем обычно. Ну… Как отец, понимаете? Спросил, как у меня дела. Заметно было, что он слушает, что ему интересно. Раньше такого не было. Но причин этих перемен я не знаю.

– Линда, – проговорила Нина. – Как мы поняли, у вашего отца были недруги.

Дочь Клаэса Юнггрена фыркнула и слегка ухмыльнулась. Само собой.

– Как вы думаете, кто за этим стоит?

Она покачала головой, мысленно отметая какие-либо варианты.

– Понятия не имею. Это может быть кто угодно.

– Алекс Кинг слушает.

– Добрый день, это Юнссон с четвертого канала. Правда ли, что вы единственный, кто видел, как Юнггрену выстрелом снесло череп?

Алекс глубоко вдохнул и покрутился на стуле. Он сидел за своим рабочим столом в офисе в Веннер-Грен-центре. Ему и в голову не приходило, что им заинтересуются СМИ. Положив руку на столешницу, он забарабанил по ней пальцами. Каков правильный ответ?

– Не уверен, что мне есть что сказать по этому поводу.

– Понимаю, не телефонный разговор, – не унимался Юнссон. – Завтра утром мы собираем в студии гостей, и ваше присутствие разбавит дискуссию. Такое громкое дело! Вся Швеция посмотрит на вас через свои экраны.

В студии? Алекс приложил руку ко лбу. Ему нечего сказать. И он не уверен, что вообще имеет право что-либо говорить.