Камея римской куртизанки

Так она просидела всю ночь, а потом спохватилась, встала, напоследок взглянув на циферблат и отметив, что все было хорошо всего десять часов назад.

В раковине стояла грязная посуда, на полу – клочья пыли…

Ну да, она отсутствовала почти месяц, на работе еще не хотели давать такой большой отпуск, но врач сказал, что для лечения требуется время. А когда ее нет, муж обычно приводит квартиру в ужасающее состояние, говорит, что в ее отсутствие у него все валится из рук.

Нельзя так опускаться, нельзя… если Ростислав вернется – в квартире должен быть порядок…

Инстинктивно Анна отгоняла от себя все мысли, кроме одной: убрать в квартире как можно быстрее.

Она сняла дорожную одежду, в которой так и просидела всю ночь, вымыла посуду, машинально отметив, что на одной чашке остались следы кроваво-красной помады, подмела пол, собрала мусор в черный пластиковый мешок и вышла из квартиры, чтобы выбросить его в мусоропровод.

И тут из соседней квартиры, как чертик из табакерки, выскочила соседка Вероника Петровна, вцепилась в пуговицу и застрекотала, как раскормленная сорока:

– Он ее чуть не каждый день приводил! Блондинку эту, Эмилию! Только ты уехала – тут же и привел! И каждый день, буквально каждый день! Это же совсем надо совести не иметь! И она тоже – как дома у себя расположилась! Как будто это ее квартира! Нисколько даже не таилась, как будто так и надо!

«Эмилия, – мысленно отметила Анна.

 – Блондинка».

Другая женщина, которая до этого была просто бесформенным, безымянным пятном, приобрела имя и хоть какие-то черты.

– Она в парикмахерской работает, которая на площади! – продолжала стрекотать соседка.

 – Маникюр там делает, и педикюр тоже. И живет там, рядом – на Вокзальной улице. Вокзальная улица, дом двенадцать, квартира двадцать шесть! – Вероника сделала рукой движение, как будто записывала адрес той женщины.

Но Анне ничего не нужно было записывать – сейчас каждое слово, каждый звук намертво врезался в ее память. Никогда уже не забудешь.

– Вокзальная, двенадцать… – повторила она, как эхо.

– Ага, и квартира у нее двадцать шесть! – торжествующим голосом завершила соседка.

– Я должна с ней поговорить… – произнесла Анна бесцветным, безжизненным голосом.

– Ага, и в волосы ей, в волосы! – сладострастно бормотала Вероника. – Или морду расцарапать! А можно еще кислотой, кислотой в морду брызнуть! Ну если кислоту не достать, так хоть вот карбофосом… А то вот раньше бывало у нас в деревне, бабка моя деда застала с Надькой-продавщицей. Или с Зинкой-счетоводом, точно не помню, в который раз. Так она сразу из поленницы вот такое полено вынула – и давай ее охаживать.