Камея римской куртизанки

Арнольд на правах старой дружбы позволил мне снять, не побоюсь этого слова, последний покров с главного экспоната…

С этими словами искусствовед эффектным жестом сдернул полотнище с центрального экспоната.

По залу пронесся вздох, в котором изумление было смешано с ужасом. Ужаса, правда, было заметно больше.

Посреди зала в кресле, отдаленно напоминающем зубоврачебное, сидела женщина. Это была блондинка с распущенными по плечам волосами. В зубах у нее была зажата темно-красная, скорее даже, бордовая роза.

Женщина была, безусловно, мертва.

Но самым ужасным, самым шокирующим было то, что у нее не было глаз.

Впрочем, если приглядеться, глаза тоже имелись. Только находились они совсем не там, где положено. Два кровавых круглых сгустка лежали на груди мертвой женщины.

В наступившей тишине раздался чей-то одинокий голос:

– Вот уж шокировал так шокировал!

Эксперт Данилов поправил свою знаменитую бабочку. Эта бабочка, по его мнению, придавала ему авторитет, но в холодном кафельном помещении полицейского морга, среди жертв бытовых убийств на почве совместного распития спиртных напитков сомнительного происхождения и дорожно-транспортных происшествий, она была не более уместна, чем фрак или смокинг на похоронах африканского шамана.

– Ну, Данилыч, что скажешь? – спросил эксперта Петя Лебедкин, глядя на тело, распростертое на металлическом столе.

Тело это выглядело уже не так страшно, как в первый момент, – веки были опущены и деликатно закрывали черные провалы глазниц. Сами глаза находились на полке, в банке с физраствором.

– Ну что тут можно сказать… причина смерти – удушение. Следы на шее однозначные, и характер посмертных изменений соответствует указанной причине.

– Руками душил? – с надеждой в голосе проговорил Лебедкин. – Так, может, отпечатки остались?

– Насчет отпечатков можешь не надеяться. Отпечатков нет. Судя по всему, душил он ее в перчатках. Причем в медицинских. – Эксперт потряс руками в таких же перчатках.

– А глаза? Глаза он ей после смерти вырезал?

– Нет. Судя по характеру кровотечения, глаза извлечены еще при жизни. Каким-то закругленным предметом. Возможно, обыкновенной ложкой.

– Вот гадство! – выдохнул Лебедкин.

И тут же он сам себе ответил:

– Известно кем. Больным на всю голову. Маньяком. В общем, Данилыч, однозначно это серия.

– Постой, о чем ты говоришь? Какая серия! У меня на руках только один труп с таким modus operandi…

Эксперт Данилов любил изредка вставить в свою речь латинские термины, вот как этот modus operandi, то есть образ действия. Он считал, что таким образом подчеркивает свою связь с наукой и опять же поднимает авторитет среди сотрудников.

Лебедкина он этим ничуть не испугал.