Мой ревнивый муж

Владлен Остапович чуть приподнял бровь, спросил:

– Вы хотите вернуть жену?

Максим пожал плечами.

– Очень хотел бы, только вряд ли это возможно.

– Не бывает ничего невозможного, – сказал врач оптимистично.

В этот момент Максим вспомнил о прервавшейся беременности Полины и скривился.

– К сожалению, бывает, док…

Владлен Остапович сощурился, подался вперед.

– Поделитесь, в чем причина вашего разлада с супругой? Вы ей не доверяли?

Максим задумался, решая, как бы ответить правильнее.

– Я не то что ей не доверял… – сказал он и замялся, погладил кожаную обивку кресла.

 – Я не верю женщинам в принципе, не только ей. Мне все время кажется, что они врут, так по факту оно всегда и выходит.

Владлен Осипович прищурил глаза еще сильнее, спросил:

– Позвольте полюбопытствовать, какие у вас отношения с матерью?

Максим застыл с нечитаемым выражением на лице. Внутренне он аж задохнулся от возмущения, хотя внешне не подал виду.

Нет, он, конечно, не из лесу вышел.

Прекрасно знал любовь психологов к подобного рода беседам. Но все же за свои деньги ожидал услышать нечто больше, чем вопросы о его детских обидах.

Мать – последний человек на этой земле, о ком ему хотелось говорить или даже думать. К тому же она не имеет никакого отношения к его теперешним проблемам. Он – давно взрослый мужчина, а не мальчик, которого бросили в детстве.

– Вы всерьез хотите поговорить о моей матери? – спросил Максим с показным равнодушием.

– Если вы, конечно, не возражаете. Это важно для понимания возможных первопричин…

Максим изобразил скуку на лице и ответил:

– Без этого никак?

Владлен Остапович задумчиво на него посмотрел и пустился в рассуждения:

– Представьте ситуацию.

У человека в пальце застряла заноза. Здоровенная такая, болючая. Ее долго не вытаскивали, рана начала краснеть, гноиться. Можно сколько угодно лить на палец зеленку, обматывать бинтом. Но ситуация будет лишь ухудшаться, рана будет продолжать гнить внутри, даже если снаружи и образуется корочка.

– Вы вроде психолог, а не хирург… – подметил Максим с невозмутимым видом.

– Это всего лишь аналогия, – развел руками доктор. – Я могу привести любой другой пример, но суть не в этом. Мы с вами можем сколько угодно ходить кругами, но, как я понял из нашего телефонного разговора, вы хотите быстрый результат.

Верно?

Результата Максим хотел и очень. Но говорить о матери – нет.

Неужели ему мало вывернули на изнанку душу? Недостаточно того, что он уже выстрадал? Необходимо еще раз провернуть его нутро через мясорубку?

Да Максим лучше отрежет себе палец, чем будет говорить о суке, которая дала ему жизнь. Он никогда и ни с кем о ней не говорил.

Напускное спокойствие слетело с Максима. Он смерил психолога убийственным взглядом.