Катя

А вот они — моя семья.

— Слышала? Завтра Люба выходит на работу.

— Я знаю, была у них вчера. Пора.

— Катя, отношения не изменились?

— С кем? С Любой? У нас всегда были очень теплые отношения, с первого знакомства. Ты думаешь, смерть моего мужа могла что-то изменить? Рома, мы только еще больше сблизились. У нее, кроме семьи, есть только мы с Сашенькой. И запомни: она мне дочь, а ее дети — мои внуки. Я и убить за них могу!

— Агрессивно, но честно. Вчера мужик приходил, тебя спрашивал. Велел вызвать тебя из операционной. Наглый такой, из новых русских.

— Я послал его. Думаешь, боюсь? А вот ты бы одна не ходила.

Сына не донимают?

— Он несовершеннолетний, его — нет. Борисова — да. Меня тоже убивать резона нет. Тут драчка за институт. Но Сашка пока держит оборону. Люба может поставить точку, только Люба. Но она должна быть в форме.

— Да, Люба тонкий игрок. При своей хрупкой внешности в ней скрыта огромная сила.

Назавтра видела Любу только мельком, в коридоре. Она вникала в работу, и ей было далеко не до меня. Через день ко мне зашел Борисов. Он был совсем на нервах.

— Конечно, можно, Сашенька. Мама вчера пекла с повидлом.

Мой Саша тоже любит. Вот она и старается!

Он поглощал пирожки один за другим. В кабинет заглянул Рома, но сразу ретировался, увидев Борисова. Саша же позвал его.

— Заходите, Роман Владимирович, вы по делу, а я нервы у тещи успокаиваю.

Рома рассмеялся и зашел. Я ему тоже налила чай.

— Люба у министра, — проговорил задумчиво Саша.

— Одна? — удивился Рома.

— Да, она так решила. Позвонила ему вчера напрямую и договорилась о встрече. Я слышал, как она договаривалась, так у меня было впечатление, что это она министр, а не он.

Он восторженно рассмеялся, мы с Ромой тоже.

Я ощущала ту бурю, которая творилась в его душе. Хотелось обнять его, прижать к себе и успокоить, как маленького ребенка. Хотелось помочь. Вот прямо до безумия хотелось помочь и поддержать.

— Саша, я могу что-то сделать?

— Нет, что вы можете… За пирожки спасибо. Пойду, скоро Люба подойдет.

Люба действительно подошла, рассказала о разговоре с министром. Но результата-то все не было.

Сегодня с утра после планерки в отделении появились несколько посторонних человек. Я возмутилась, вот только лишней инфекции мне не хватало.

Но выяснилось, что трогать их нельзя, они опрос какой-то проводят. Я вникать не стала. После обхода пошла на плановое кесарево. Затем в реанимацию, потом в консультативное отделение. Когда вернулась к себе, то увидела женщину, которая поджидала меня у кабинета.

— Екатерина Семеновна? — раздраженно спросила она.

— Да я вас уже полчаса жду.

— Мне надо вас интервьюировать.

— А мне не надо. У меня ваше интервьюирование не входит в служебные обязанности. И являться по вашему первому требованию я вовсе не обязана.