Катя

Я так переживаю…

— Я за своих тоже. Но про личную жизнь не забывайте.

— Уверяю тебя, что о каких-либо изменениях ты узнаешь в числе первых.

Он подмигнул мне и ушел. «Мальчишка», — пронеслось в голове.

Перед уходом зашла к Кузнецовой, предупредила постовую, что она мне головой за нее отвечает, и пошла домой. За сыном соскучилась жуть, сутки не видела моего мальчика.

У подъезда меня ждал Глеб.

— Что? — внутри не шевельнулось ничего, пустота.

— Меня? — я перебила его, — И в качестве кого? Любовницы? Зачем? Потому что у меня умер муж, а я половозрелая баба в состоянии начинающегося климакса? Что, от меня так несет гормонами и похотью, что ты не смог пройти мимо?

— Катя, почему так грубо? — он выглядел расстроенным, но глаза улыбались, вот прямо через грусть, все равно улыбались.

— Зато точно, так, как есть, без приукрас и бредней про любовь. Но нет, Глеб, мой ответ тебе — нет. Не трать свое время. Ты привлекательный самец, найди себе самку помоложе, чтобы в рот заглядывала и дурой не была. Ты можешь начать все с чистого листа. Я не буду напоминать тебе о семье, это твоя проблема, и, если ты бежишь от Татьяны к бывшей, то, видимо, там не сахар.

Ведь у нас тоже сладкой жизнь не была.

— Все! А ты все понял?

— Идиотом никогда не был. Мы дружить можем?

— Нет. У нас нет ничего общего, за что можно зацепиться. Если мне нужен будет специалист, я выберу тебя, а друг будет другой.

Он ухмыльнулся и ушел. Тогда я думала, что навсегда.

У меня проблемы с Сашей. Теоретически я все понимаю, а практически схожу с ума. Ему почти шестнадцать. А я, клуша, не готова к переходному возрасту сына. Любуюсь им, красивый, милый, обаятельный, родной и необыкновенный, но столько заморочек! А я правильная, мне покой подавай!

Задержался после уроков — хоть караул кричи! А еще мама все названивает, каждые десять минут.

Способствует работе! Где я буду искать сына, когда я на своем посту и отлучиться никак не могу? Я работаю, а он домой не торопится. У него друзья, девочка звонит, раз пять-семь каждый вечер. А у моего мальчика глазки загораются, и он с ней уси-пуси. У меня само собой, душа в пятки, как бы не вышло чего. Мама так вообще таких страхов понаговорила, что просто жуть. И на работе проблемы. Платная Кузнецова все лежит. Выписать я ее боюсь, вдруг ее любовник устроит диверсию до родов, а виноваты будем мы. Не предусмотрели, хотя знали.

Да и еще на работу выходит Ирочка, Ромина жена. Устала девочка дома сидеть.

Я успела только халат накинуть, как в двери вошла дородная баба. Кило так сто десять на вид.

— Екатерина Семеновна, я сегодня к работе приступаю. Только делать я ничего не умею. Что умела, то забыла.

— Со мной будете. Я буду учить. Теорию сами, а практику со мной.