Катя

— А до мамы? Он ни с кем не был?

— Знаю, не думаю. У меня акушерка в отделе рыдала и увольняться собиралась, как он женился. Нет, он параллельно с матерью твоей ни с кем не встречался, но до нее…

— Ничего. Поженились, вас четверых родили. Чем родители твои плохи?

— Я бы измену не простила!

— Так ты сначала замуж пойди, поживи, потом, не дай Бог, поговорим.

— Ба, почему мужчина не хочет женщину?

— Не любит, а ты о ком?

— Я его с другой видела.

Слезы покатились по ее щекам, капали в тарелку, а она ела суп с фрикадельками, всхлипывала, утирала слезы и ела дальше.

— Отца видела? — я ничего не понимала.

— Нет, при чем отец. Он просто козел и все.

— Тока не говори никому.

— Мариша, Сереже двадцать четыре. Ему пора. Ты еще год назад кричала, что ненавидишь его. Что он как родители. Ты хочешь, чтобы он любил тебя вот такую, как ты сейчас?

— Я хочу чтобы просто любил… — она почти шептала. — Он из-за меня ушел, ба. Я жалею.

— Так, может быть, стоит бросить твою компанию, вернуть себе человеческий облик и вернуть все на место? И Сережу тоже.

— Поздно! Я пойду до конца. Тем более он с ней. Она ему подходит, делает вид, что скромница, прям ангел с виду, но она не такая.

Хищница она, ба!

— Мариша, я не понимаю ничего, расскажи по порядку.

— Да, чтобы я поняла.

И она начала свой рассказ:

— Я не знаю, ба! Понимаешь, он был и я была. Он всегда был со мной. Я любила его как брата сначала, только больше, чем Валерку. Не знаю я, трудно объяснить, я в нем все любила: и рост его невысокий, и глаза серо-зеленые, и фигуру, и волосы, все. Я понимала, что Валерка красивый, а Сережа мой — другой. Но я его за душу любила. За внимание, за умение понять. Я даже никогда не задумывалась, что его может не быть.

Он был и был мой. Я как-то Наташке лицо поцарапала, потому что она его тюфяком назвала, это в классе в пятом.

Потом папу в школу вызвали. И он меня похвалил. А Сережа расстроился тогда. А я не поняла почему…

Я была красивая бабуля, мне мальчишки говорили, в компании звали. Я шла. А над ним смеялись, говорили, что он дурак, что не может взрослый парень любить малолетку.

Я верила и с ними смеялась, и пила, я немного пила, ба, но я не переношу алкоголь. Мне сразу в голову стукает и не помню дальше. Я последнее, что помнила всегда, что Сереже звонила, а потом уже дома оказывалась в своей постели.

И как он руку сломал, тоже не помню. Он просил сказать, что упал, я подтвердила. Но он не падал. У него синяки по всему телу, били его. Я позже поняла, но соврала и ему вида не показала. Я не думала, что все так плохо окажется, до сих пор не понимала. Ой, бабуля, я его как с ней увидела, так все про жизнь поняла и про себя тоже.

— Что же ты поняла, Мариша?

— Что теперь он не мой. Нету моего Сережи. Он забыл меня. А я только поняла, что нет у меня жизни без него.