Катя

Он принес стаканы, кипяток и заварку.

— Катенька, заварите чай, пожалуйста, я в этом не силен, и покрепче. Нам еще долго работать.

Мы действительно долго сверяли показатели, затем он выборочно просмотрел истории болезней. Отчет был закончен около десяти вечера. Корецкий глянул на часы и с сожалением произнес:

— Да, поздно мы засиделись. Вот попадет мне дома. Да и вас уже потеряли, вы же с мамой живете?

— Да с мамой, но я ей звонила. До того, как пошла к вам.

— А мне звони не звони, прощения не будет. Завтра не будет со мной разговаривать моя красавица. Она у меня барышня категоричная, — он закатил глаза.

Я не могла понять, о какой барышне, да еще с такой иронией он говорит. Мне ясно сказали, что жены у него нет. Я даже расстроилась, ну нет жены, может, официальной нет. Такой мужчина — и один, верится с трудом.

— А давайте, Катенька, я вас провожу. Одной ходить небезопасно.

— Да нет, концерт будет утром, а сейчас она уже спать легла. У нее режим. Ну, давайте пальто. Катя, вы думаете, о ком это я говорю, забыл сказать, я не афиширую, и в клинике никто не знает — дочка у меня. Семь лет, зовут Люба. Буду благодарен, если вы не станете особо делиться этой информацией.

— Как дочка? А с кем она?

— Сейчас одна, няня уходит в семь. Но она спит уже. Учится с первой смены в пятом классе, отличница. Вообще умница девочка, но очень строгая и пока правильная. Я ей и за отца, и за мать. Ну да ладно, идемте.

Я была в шоке. Корецкий один воспитывает дочь. Семь лет — в пятом классе. Круто. Даже для дочери академика. Надо будет расспросить о ней поподробней. Ну да, мне же Тася говорила, что жена умерла, а дочка, видимо, осталась. Интересно, какая она.

— Что же вы замерли, Катенька, пойдемте, путь не близкий.

И я пошла за ним в ночь…

Мы вышли из клиники. Он обернулся и посмотрел на окна. Затем перевел взгляд на меня.

— Да, с удовольствием.

Он взял меня за руку, как маленькую девочку, и мы пошли. Вокруг нас была осень, такая теплая, желто-коричневая, с запахом лежалых листьев, шуршащих под ногами. С фонарями, освещающими бульвар тусклым светом, и прохожими, спешащими по своим ночным делам. Кто домой, кто из дома. Кое-где на лавочках встречались молодые парочки.

— А я завидую им, Катенька, — сказал мой спутник, глядя, как я рассматриваю целующихся, — моя жизнь уже на закате, а так много надо успеть.

— Что же вы не успели, Александр Валерьевич?

— Жить, Катенька, жить. Не тратьте зря свое время, пользуйтесь моментом. Carpe diem, carpe viam.

— А я ведь ловлю момент, профессор. Вот даже сейчас, гуляя с вами.

— То есть вы получаете удовольствие от моего присутствия? Нет, это осенний воздух навеял вам романтический порыв. Или, Катенька, вы рады тому, что отчет позади, и завтра вы будете первой, кто его сдал? — его глаза сияли лукавым блеском.