Катя

— Нет, не думаю, меня трудно подавить. Папе это не удалось. Единственно, Саша хочет большую семью. Но в этом я с ним, пожалуй, согласна. Я буду хорошей матерью, я знаю, какой должна быть мать, вы уж мне поверьте. Екатерина Семеновна, я выросла рядом с сильной и властной личностью, коим является мой отец. Мне не привыкать. Единственно, меня, конечно, волнуют женщины. Вы знаете, им даже безразлично, что у него семья, что я могу быть рядом, они открыто себя предлагают. Сейчас Саша отмахивается от них как от назойливых мух, но пройдет время, я буду уже не так молода и привлекательна, что будет тогда? Когда я его об этом спрашиваю, он смеется.

— Я думаю, что это вы со временем решите. Кстати, как он отнесся к твоей беременности? Люба, по-твоему, какой у тебя срок?

— Четырнадцать-пятнадцать недель, у меня немножко живот тянет и поясница болит. Он не замечал, что я беременна. Я не знаю, почему. Говорит, что рад, я хочу верить. Может, ему страшно. Может, тяжело менять привычный уклад жизни. Он не был готов к семье, я же понимаю. Для него ребенок — неожиданность. У него защита в марте, дел невпроворот, я помогаю, как могу. Он никогда не признается, что ему трудно, но он меня любит, точно любит.

— Ты права, тебя он любит. Давай сделаем УЗИ, потом все будет видно. Сейчас позвоню твоему мужу, пусть придет.

Саша почти мгновенно пришел.

— Что тут у вас? Вы ее уже смотрели?

— Нет, мы разговаривали, в основном о тебе. Смотреть мы ее будем вместе.

Я замерила таз, результаты были неутешительные: таз узкий, рожать сама она вряд ли сможет. Только если ребенок будет небольшой.

— Саша, сам видишь, у Любы узкий таз, правда, до родов он может еще раздаться, девочка молодая, еще растет.

Дальше мы с ним сделали УЗИ.

— У нее угроза прерывания, небольшая, но я рекомендовала бы прокапать ее в стационаре. Люба, это не страшно, неделя и ты пойдешь домой, но лучше перестраховаться.

Сашка расстроился, но принял мою позицию.

— Люба, давай ложись прямо сейчас, я принесу тебе все, что нужно. Все свободное время я буду с тобой, ты одна не останешься, даже ночью. Хорошо?

— Саша, у меня же сессия, может, я сначала сдам?

— Нет, дорогая, я думаю, что ребенок важнее. Я схожу в деканат, отдам справку, и перенесем мы твою сессию. Я буду провожать тебя на экзамены, а учить ты можешь и лежа, я тебе все учебники принесу.

Я с уважением смотрела на Сашу. «Да нет, он уже созрел для семьи, и отец из него получится что надо».

Следующие две недели выдались очень нелегкими. Люба чувствовала себя удовлетворительно. Назначения все выполняла беспрекословно. Мы с ней много разговаривали. Она рассказывала о годах в Америке, я — о том, как появился на свет Сашенька, и о том, что она пропустила за все эти годы. Она жутко расстроилась, что ее брат не Корецкий и что ее отец так и не женился на мне.