Катя

— Мне хорошо, но сейчас будет плохо нам обоим. Нас вызывают к директору школы. Наш сын что-то там натворил.

К школе мы подъехали на служебной машине. Всю дорогу Саша рассказывал, что к Любе в школу он практически не ходил, ну, так, два раза в год. А тут думал, что все нормально. Сын умный, развитый, языки схватывает на раз. Математика супер, и все ворчал, что дело, наверно, в учителях, что они недопонимают мальчика.

Кабинет директора находился на втором этаже. Пришлось остановиться на полпути, Александр Валерьевич принял сердечный препарат. Постояли немного.

Он взял себя в руки, и мы вошли в кабинет.

— Вы вызывали нас по поводу Замятина Саши, — не представившись, произнес мой мужчина.

— Я вызывала родителей, а не дедушку, присаживайтесь.

— Я мама Саши. Что случилось?

— Поведение! Совершенно невыносимое поведение. Он учит учителей, он хамит, прогуливает уроки, не общается с коллективом, не пытается влиться в общество и стать его частью. Давеча заявил: «Я не хочу быть, как все!». Как вам это нравится?

Мы с Александром Валерьевичем переглянулись. В его глазах я увидела гордость за сына.

А директриса продолжила:

— Вот давайте пройдем по кабинетам и поговорим с учителями.

— Нет. Давайте вызовем недовольных учителей сюда, да и Сашу тоже, и тут решим все вопросы, — металлическим голосом распорядился мой муж. И она не ослушалась.

Ждать нам пришлось минут десять. Первым появился Саша.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Мама! Папа!

— Простите, вы — папа?

— Да. Вы просили родителей, мы с Катенькой и пришли.

— Все ясно! — ее разочарованию не было предела.

 — Хорошо, будем беседовать с теми родителями, что есть. Так как вы относитесь к тому, что он не хочет равняться на коллектив?

— Положительно, если он старается обойти серую массу и выделиться умом, знаниями, порядочностью, честностью. Дальше, пожалуйста.

В кабинет вошла учительница в очках и узкой юбке.

— Я учитель биологии, и то, что он творит на моих уроках, выводит меня из себя. Он просто срывает уроки! Это возмутительно! Вчера принес картинки с изображением совокупления, ребенка в матке. Потом устроил лекцию соученикам.

Я рассердилась и отобрала рисунки. Плакал, просил вернуть. Говорит, книга отца. Кстати, отец где?

— А вот перед вами, уважаемая Юлия Михайловна. Это и есть отец, — проговорила директриса.

Юлия Михайловна улыбнулась с долей сарказма.

— В принципе, все понятно, — ехидно проговорила она.

— Саша, — мой мужчина обратился к сыну, — какую книгу ты унес?

— Леонардо, анатомические репродукции. А она говорит, что это запрещенная литература. Там еще пропорции тела и этот… «Витрувианский человек».