Каждое лето после (ЛП)

Тогда я тоже была одна, мчалась на подержанной Toyota, которую купила на свои чаевые. Я не останавливалась всю четырехчасовую поездку. Прошло три мучительных месяца с тех пор, как я видела Сэма, и я отчаянно хотела, чтобы он обнял меня, хотела почувствовать себя окутанной его телом, хотела сказать ему правду.

Могла ли я знать, что эти выходные подарят мне величайшие и самые ужасные моменты в моей жизни? Как быстро дела пойдут очень, очень плохо? Что я никогда больше не увижу Сэма? Моя ошибка произошла месяцами ранее, но могла ли я предотвратить подземные толчки, которые вызвали самые серьезные разрушения?

Когда я регистрируюсь, уже далеко за полдень. Я покупаю номер местной газеты у пожилого мужчины за стойкой регистрации в вестибюле и ставлю машину перед номером 106. Тут чисто и непримечательно. Обычный принт с изображением оленя в лесу, висящий над кроватью, и потертое стеганое одеяло из полиэстера, которое, вероятно, было бордовым в начале своей долгой жизни, — вот единственные дозы цвета.

Я вешаю черное облегающее платье, которое взяла с собой на похороны, и сажусь на край кровати, постукивая пальцами по бедрам и глядя в окно. Видна только северная часть озера, городской причал и общественный пляж. Я чувствую зуд. Кажется неправильным быть так близко к воде, но не ехать в коттедж. Я упаковала свой купальный костюм и полотенце, чтобы пойти на пляж, но всё, что я хочу сделать, это нырнуть с конца моего причала. Есть только одна проблема: это больше не мой причал.

У меня никогда не было мальчика в моей спальне до того первого вечера, когда Чарли высадил Сэма на пороге нашего коттеджа. Как только мы остались одни, у меня от нервов язык начал заплетаться. У Сэма, похоже, не было такой же проблемы.

— Так что же это за имя такое — Персефона? — спросил он, запихивая в рот третий Орео.

— Почти вся моя одежда такая, — как ни в чем не бывало объяснил он.

Мама не выглядела счастливой, когда я спросила, может ли Сэм остаться на вечер.

Думаю, дело было не столько в том Сэм был мальчиком, а в том, что мама хотела держать меня подальше от других подростков по крайней мере два месяца, прежде чем мы вернемся в город.

— Ей нужен друг, Диана, — ответил он, чтобы довершить мое унижение. Позволив волосам упасть на лицо, я схватила Сэма за руку и потащила его к лестнице.

Маме потребовалось пять минут, чтобы проверить нас, держа в руках тарелку с Орео, как она делала, когда мне было шесть. Я была удивлена, что она не принесла стаканы с молоком. Мы жевали печенье, моя грудь и его были усыпаны темными крошками, когда Сэм спросил о моём имени.

— Это из греческой мифологии, — сказала я ему. — Мои родители — полные гики. Персефона — богиня подземного мира. Мне оно не очень идет.

— Даже не знаю.