Каждое лето после (ЛП)

Думаю, что половина удовольствия для него заключалась в исправлении любой (и каждой) научно необоснованной детали, на которую он обращал внимание — нереальное количество крови было его любимым камнем преткновения. Я закатывала глаза и говорила: — Спасибо, Док, — но мне нравилось, как внимательно он слушал.

Я надеялась, что Делайла забудет обо всей этой истории с писанием в штаны к тому времени, как мы вернемся в школу. Она этого не сделала. Даже близко нет. Если бы она это сделала, я была бы избавлена от следующих нескольких месяцев пыток.

— Было достаточно отвратительно, — сказал Сэм, когда пошли титры. — Но также и потрясающе?

— Скажи?! — сказала я, прыгая на колени, чтобы посмотреть ему в лицо. — Это классика! Это же не делает меня странной, если мне такое нравится, не так ли?

Его глаза выпучились от моего внезапного проявления энергии. Неужели я звучала как сумасшедшая? Думаю, что, вероятно, так и было.

— Что ж, я понимаю, почему эта девушка, Делайла, была так напугана этим — не думаю, что смогу спать сегодня ночью. Но она идиотка, и ты не странная, если тебе это нравится, — сказал он. Удовлетворенная, я плюхнулась обратно на диван. — Ты просто странная в целом, — добавил он, сдерживая усмешку, и я запустила в него подушкой. Он поднял руки и засмеялся: — Но мне нравится странное.

Сэм быстро становился моим любимым человеком. И я почти уверена, что он чувствовал то же самое — он всегда носил браслет, который я ему сделала. Однажды он снял его, чтобы показать мне бледное кольцо кожи под ним. Иногда он уходил на мучительно долгое утро или день, чтобы пообщаться со своими школьными друзьями, но когда он был дома, мы почти всегда были вместе.

К середине лета у меня на носу, щеках и груди появилась россыпь веснушек. Как будто они каким-то образом ускользнули от моего внимания, однажды Сэм наклонился близко к моему лицу, когда мы лежали на плоту, и сказал: — Полагаю, SPF 45 был недостаточно сильным.

— Полагаю, что да, — прорычала я. — И спасибо, что напомнил мне.

— Не понимаю, почему ты так ненавидишь свои веснушки, — сказал он. — Мне они нравятся.

Я уставилась на него, не моргая.

— Серьёзно? — спросила я.

— Поклясться на чём? — спросил он, и я начала колебаться. — Ты сказала, поклянись, — объяснил он. — На чём ты хочешь, чтобы я поклялся?

— Ммм… — я не имела в виду это буквально. Я огляделась, мой взгляд остановился на его запястье. — Поклянись на нашем браслете дружбы.

Его брови нахмурились, но затем он протянул руку и подсунул указательный палец под мой браслет, слегка потянув за него.

— Я клянусь, — поклялся он. — Теперь ты поклянись, что бросишь эту странную одержимость веснушками.