Каждое лето после (ЛП)

— Предсказуемо, не так ли? И, во-вторых, я специализировался в кардиологии. Еще один шок.

Он вовсе не хвастается. Во всяком случае, он звучит немного смущенно.

— Именно там, где ты хотел быть.

— И в-третьих, — говорит он, — я здесь живу. В Баррис-Бей.

Я дёргаю голову назад, и он тихо смеется. Сэм был так же полон решимости покинуть Баррис-Бей, как и стать врачом. Я предполагала, что после того, как он уедет учиться, он никогда не вернется.

С того момента, как мы были вместе-вместе, я мечтала о том, какой будет наша жизнь, когда мы наконец будем жить в одном месте. Я представляла себе, как перееду туда, где он проходил стажировку после моего окончания. Я бы писала художественную литературу и обслуживала столики, пока наши доходы не стали бы стабильными. Мы бы возвращались в Баррис-Бей всякий раз, когда могли, деля свое время между городом и округом.

— Я остался в Кингстоне на стажировку, — объясняет он, словно читая мои мысли.

Сэм учился в медицинской школе Королевского университета в Кингстоне, одной из лучших школ во всей стране. Кингстон был далеко не так велик, как Торонто, но он располагался на озере Онтарио. Сэму суждено было находиться рядом с водой.

— Но я был здесь в течение последнего года, чтобы помогать маме. До этого она болела целый год. Сначала мы надеялись… — он смотрит на воду.

— Мне жаль, — шепчу я, и мы сидим тихо несколько минут, доедая наши рожки и наблюдая, как кто-то ловит рыбу с городского причала.

— Через некоторое время стало казаться, что лучше уже не станет, — говорит он, продолжая с того места, на котором остановился. — Я ездил туда и обратно между этим местом и Кингстоном, но мне хотелось вернуться домой. Ну знаешь, ходить на процедуры и на все приемы. Помогать по дому и в ресторане. Этого было слишком много для неё, даже когда она была здорова. Таверна всегда предназначалась для неё и папы.

Мысль о том, что Сэм был здесь в течение прошлого года, жил в том доме на Дороге Голых Скал, без моего ведома, без моей помощи, кажется монументально неправильной. Я на мгновение накрываю его руку своей и сжимаю, прежде чем вернуть её к себе на колени. Он отслеживает это движение.

— Что насчет твоей работы? — спрашиваю я хриплым голосом.

— Я работал здесь в больнице. Несколько смен в неделю, — он снова звучит усталым.

— Твоя мама, должно быть, очень была рада твоему возвращению, — говорю я, пытаясь звучать оптимистично, а не также разбито, как я себя чувствую. — Она знала, что ты не хочешь здесь оставаться.

— Всё не так уж и плохо, — говорит Сэм так, звуча искренне, и во второй раз за вечер у меня отвисает челюсть. — Я серьёзно, — обещает он с легкой усмешкой. — Знаю, в детстве я ворчал на Баррис-Бей, но я очень скучал по нему, когда был в университете.