Ходячее недоразумение в академии Примы

И сердце у него билось быстро-быстро, словно собиралось выпрыгнуть мне прямо в руки.

Сознание мутилось, не в силах выдержать и осознать произошедшее, желая от всего отдохнуть и перезагрузиться. И я не стала за него держаться. Но уже на грани спасительной темноты услышала: 

Только вот сделать уже ничего могла — потеряла сознание.

Солнечный зайчик светил мне прямо в глаза, раздражая и призывая их открыть. Но из тягучей дремоты выплывалось с трудом. Неужели я забыла завесить в комнате окно? Или это Лайла решить так меня взбодрить? 

Блин, занятия! Я резко откинула одеяло и села. Голова от резкой смены положения тела закружилась, но я все же удержалась в сидячем положении и огляделась.

Вот только находилась я далеко не в своей комнате. Но осознать сей факт до конца мне не дал надрывный прокуренный голос:

— Варюха-а-а! Я так за тебя переживал!

Большой радужный заяц запрыгнул прямо мне на живот и стал активно тереться о меня своей мордочкой, выражая наивысшую степень радости. По крайней мере, я его в таком состоянии раньше никогда не видела. Ну не блохи же на него напали, честное слово!

Я погладила фамильяра по шерстке и прижала к себе. Оказывается, я успела по нему соскучиться. 

И тут на меня разом навалились воспоминания вчерашнего дня, и я прижала к себе несчастного зайца так, что он захрипел.

— Ой, прости! — виновато почесала его за ушком.

— Да чего уж там, переживу, — он умудрился опустить вниз ухо и погладить им меня по руке. — Сильно страшно было?

— А? — я снова ушла в свои воспоминания. — Да. То есть местами — очень. Я не все точно помню после того, как призвала Силу. А воспоминания о бое и вовсе кажутся какими-то ненастоящим, словно киноленту какую-то смотрела, а не сама в этом участвовала.

— Вот и хорошо, — внезапно выдохнул Мотя. — Вот и ладушки.

— Ты чего? — удивилась я такой его реакции.

— Не нужно малышкам, вроде тебя, не то что участвовать в таких боях, но даже видеть их, — и, как самая натуральная квочка, начал укрывать меня одеялком и поправлять его края.

— Я уже не малышка, — попыталась донести очевидное.

— Кому не малышка, а кому и чуть не погибший друг. Я знаешь, как переживал, когда понял, что не чувствую твоего местоположения?! Хорошо хоть твоя бабка знает какой-то древний ритуал, который помог через меня вычислить, где ты находишься, и пробиться туда даже через пространственные преломления. Правда, я после этого ослаб сильно, думал, все, кранты фамильяру, но ничего, к моменту, когда все вернулись, лапы уже начали потихоньку двигаться.

— Бедненький мой, хороший, — затискала я своего спасителя. — Дай я поглажу твои лапки, почешу пузико.

— Ага… Вот так, да! Хорошо… — расплылся в довольной улыбке Мотя. — И за ушком, за ушком почеши.