Ходячее недоразумение в академии Примы

Никогда прежде вот так, напрямую, не обращалась к миру духов, да и не верила в его существование, а тут стою над пентаграммой, приподняла для достоверности руки и все равно не верила, что у меня что-то получится. Еще и этот Гор внима-а-ательно так на меня смотрит, будто хочет понять, как я колдую. А мне бы самой понять, как это делать! Вон, похоже, что ничего у меня не получается.

— Слушай, не смотри на меня так! — наконец, не выдержала я.

— Да никак! Отвернись вообще! А то я не могу сосредоточиться!

— А если что-то пойдет не так, я тебя спиной защищать, что ли, буду?

— Да хоть попой! — закатила я глаза и…

…услышала ироничное из пентаграммы:

— Какая занятная ведьмочка.

Я тут же повернула голову и увидела, что внутри пентаграммы все словно покрылось рябью, но все цвета сделались слишком яркими и нереальными. Изредка там, внутри, что-то вспыхивало и гасло. Создавалось впечатление, что кто-то сдернул тонкий слой реальности, открыв окошко куда-то, куда заглядывать нельзя. И в этом мареве мелькали разные тени, но говорила со мной самая большая, зубастая и, похоже, очень опасная. По крайней мере, все остальные тени подлетать к ней явно опасались.

— Здрасте, — наконец, удалось произнести мне.

— Ну, здравствуй, — голос говорившего напоминал шелест сухих листьев. — Ты хочешь призвать духа? Для чего?

И такой силой от него повеяло, что я отчетливо поняла: моя пентаграмма этого духа не удержит. 

Мама рассказывала о случаях, когда неопытной слабой ведьме без страхующих удавалось призвать очень сильного духа. Такой дух в отместку за то, что его потревожили, вполне мог вселиться в саму ведьму и несколько часов куражиться в нашем мире. Потом, конечно, уходил — без завершения ритуала он долго существовать тут не может — только вот неудачливые ведьмы после таких выкрутасов выживали очень редко. 

Я сглотнула вязкую слюну и честно ответила:

— Хочу, чтобы он стал мне другом и помощником.

— Другом? Хм… Не слугой?

Вот честно, никогда не рассматривала фамильяра как слугу. А глядя на маму и ее Шебу однозначно понимаешь, что они друзья и никак иначе.

— Мне слуга не нужен, а вот от друга я бы не отказалась.

— Какая занятная ведьмочка… — повторился он и оказался у самого края пентаграммы, вглядываясь в меня, будто проверяя, лгу я или нет. 

— А что? Кто-то хотел слугу? — внезапно стало мне интересно.

— Были такие… дурочки. Меня слугой сделать невозможно. По крайней мере, вам — ведьмам.

— А тебе это правда так интересно?

Язык мой — враг мой. В этот момент я очень отчетливо поняла смысл этого высказывания. От тихого шепота-шелеста этого духа меня пробрал озноб, краем глаза я заметила, как Гор напрягся и — почувствовала — начал магичить. Даже сама не знаю, как это поняла — почувствовала.