Ходячее недоразумение в академии Примы

Я, между прочим, на работе.

Уши зайца поникли, закрыв ему глаза, и он трагически воскликнул:

— Я тебе совсем не нравлюсь? — и приоткрыл один глаз, чтобы понаблюдать за ее реакцией.

Однозначного «нет» не последовало, и Мотя воспрял духом и распрямил уши.

Я решила от греха подальше забрать своего мохнатого друга и подхватила его со стойки.

— Варя! Верни меня немедленно!

— Мотя, ты же видишь — дама занята, — прошептала я ему на ухо. — Ты будешь только мешать. — Это замечание зайца не вразумило, и он продолжил вырываться, хотя я основательно зажала его под мышкой. — Ну, Мотя, а вдруг по дороге в комнату появится кто-то, кому нужно будет отгрызть его орешки, а тебя не будет? — сражаясь с ним и стараясь удержать в руках скейт, выдала я.

На этот раз аргумент оказался весомым, потому что заяц перестал выворачиваться. Я выдохнула, и мы продолжили наше восхождение. 

Я все ждала, что когда закончится третий этаж, мы уткнемся в дверь, ведущую на чердак или какой-нибудь тупик. Но мы прошли четвертый, стали подниматься на пятый, а лестница вела еще выше!

Я высунула голову в пролет и посмотрела наверх. Действительно, там еще как минимум два этажа, а дальше словно белое марево колыхалось — непонятно, что там.

Мама остановилась рядом.

— Ага. На улице только три этажа видно, а здесь…

— А здесь… По-моему, никто точно не знает, сколько здесь этажей. Сколько надо академии, столько и открывается. Пространственная магия.

— Этот как с парковкой?

— Нет, там все намного проще, к тому же, как ты знаешь, живым существам туда попадать нельзя — умрут. А здесь все для живых существ.

— А почему никто не знает, сколько здесь этажей? Неужели трудно посчитать?

— Посчитать легко, — ответил дед, который ушел немного вперед и теперь ожидал нас на лестничной площадке. — Только их число каждый раз разное. И, кстати, 546 комната не значит, что она каждый раз будет находиться на пятом этаже. Вполне может статься, что завтра тебе придется топать на десятый, чтобы ее найти. Так что всегда смотри номер этажа, прежде чем на него зайти, — и он демонстративно постучал по стене, на которой была прикреплена большая медная и блестящая цифра пять. 

Стадион, на котором собрались первокурсники, чтобы выслушать вступительную речь ректора, был большим, даже, можно сказать, внушительным. Мне показалось, что по размерам он превосходит любой из земных. Трибуны уходили высоко вверх, и сразу становилось понятно, что на местных матчах происходящее на поле видно всем.

Родственники первокурсников расположились на трибунах, старшекурсники частично размазались по краю стадиона, частично не пришли на официальную часть, а мы — первокурсники — кучковались перед трибуной в середине.