Хозяйка Ольбранского замка

Я же смотрела под ноги, ничего такого там в помине не было. Откуда только этот злосчастный корень взялся? Я шлепнулась, вскрикнув, и схватилась за лодыжку, которую неудачно повредила при падении. Опять!

– Ваша светлость! Что же вы так неаккуратно! – бросился ко мне Матвей. – Не ушиблись? Не поранились? Обопритесь на меня, я помогу подняться.

– Подожди. Я, кажется, ногу подвернула, – признала нехотя, ощупав моментально распухшую конечность. – Ты лучше сбегай за повозкой и попроси Матрену, чтобы амулет целительский с собой прихватила.

– А как же вы тут… – опасливо оглянувшись на Григория, парнишка гулко сглотнул и добавил шепотом, – одна? Вдруг зверь вернется?

– Я справлюсь.

Днем не так страшно. Ты только не задерживайся нигде и возвращайся побыстрее.

– Отставить повозку! – вмешался в наш разговор Григорий. – Дайте посмотрю, что с ногой. – Мужчина присел на колени и неожиданно невесомыми прикосновениями ощупал лодыжку. – Хм, действительно, вывих. – Покачал головой, а после без предупреждения ка-ак дернет! – У меня слезы из глаз брызнули от боли, а мужик подался вперед, подхватил меня на руки и поднялся.

Охнув от неожиданности, невольно вцепилась руками за его шею, чтобы не упасть. Вряд ли Григорий бы меня выронил, но так на самом деле удобнее. Но он же не собирался нести меня всю дорогу? Пусть даже держал с таким видом, словно я ничего не вешу.

– Отпустите! – Вплотную прижиматься к дикарю я тем более не планировала. – Зачем же утруждаться? Я не просила. Матвей сходит за каретой и доставит до дома.

– Ваша светлость, иногда люди помогают другим, потому что могут. И вовсе не нужно об этом просить. Вчера же вы не побоялись ночью в дождь отправиться за помощью?

Вблизи оказалось, что от бирюка веет лесом и скошенными травами.

Легкие нотки горькой полыни в сочетании с древесной камедью – клеем, образовавшимся из застывшего сока деревьев, приятно будоражили обоняние. Одежда, хоть и поношенная, но чистая, пахла хозяйственным мылом. А в карих глазах с хитрым прищуром плескалось человеческое участие и желание помочь. Только губы, чуть полноватые, обрамленные короткой бородкой и аккуратными рыжеватыми усами, изгибались в насмешливой улыбке.

– Потому что не осталось другого выхода, – пробурчала упрямо.

– Я предпочитаю свои проблемы решать сама!

– Решайте! Кто ж вам запретит? – изумился Григорий, взметнув густые брови вверх. – Но глупо рисковать собственным здоровьем, когда о помощи нужно лишь попросить. Или гордость не позволяет?

Я поджала губы и отвернулась, испытывая дискомфорт. Убрала ладонь с мужского плеча и скрестила руки на груди. Во мне килограмм шестьдесят будет, пусть тащит, если приспичило.

А Григорий и тащил, размашисто шагая по аллее парка.