Хозяин урмана

— Ваш пропуск действителен в течение недели, — ровным голосом сообщила эта «снежная королева». — Вход в архив в секторе «Д». Это в старом здании. Знаете где?..

— Конечно. Спасибо большое!.. Может, все-таки скажете, как вас зовут? — Я снова доверительно улыбнулся.

— Ну… поблагодарить вас за услугу…

— Вы уже поблагодарили…

Что ж, поговорили. Я хмыкнул, пожал плечами и отправился в архив.

Мои поиски оказались настолько интересными, что я не заметил, как прошел день, и опомнился, когда сотрудник архива, пожилой мужчина, тронул меня за плечо.

— Господин журналист, архив закрывается.

— А… нельзя ли остаться поработать на ночь?

Архивариус воззрился на меня подозрительно.

— И что же вы такое ищете, господин журналист, что не может подождать до утра?

Пришлось сворачиваться. Правда, архивариус уверил, что никто ничего не тронет на столе, который я занял в читальном зале.

Я решил прогуляться до дома пешком и обдумать по дороге всё, что сегодня узнал.

Оказывается, долгая и мрачная история гонений приверженцев «старой веры» в свое время затронула и такое глухое захолустье, как Томский уезд, что располагался на самой восточной окраине Сибирской губернии.

В 1734 году старообрядцы из Ветковской слободы приняли через миропомазание епископа Епифания. Но затем поселение старообрядцев было окружено царскими войсками. Все дома, кельи и церкви были сожжены. Более тысячи иноков и инокинь разослали по многочисленным монастырям новообрядческой церкви под строгий надзор. Там их насильно водили в храмы на церковные службы, увещевали принять «православие», содержали скованными в цепях, посылали на непосильные работы. Всего же в Ветковской слободе было захвачено сорок тысяч человек — мужчин, женщин и детей. В основном их сослали в Забайкальский край, в Восточную Сибирь, за семь тысяч километров от родных мест. Однако небольшую часть расселили в Западной Сибири. В том числе примерно двести семей старообрядцев попали на принудительное поселение в Томский уезд.

Местному воеводе полторы тысячи «раскольников» стали как кость в горле. Куда же их девать? В городе оставить нельзя, даже на выселках эти люди все равно останутся постоянным источником беспокойства и раздражения для православных жителей Томска.

Недолго думая, воевода призвал к себе старост общины и без обиняков заявил, чтобы они со всем гамузом отправлялись за Обь. Мол, земли пустой там много, леса богатые, речки чистые, а местные остяки — человеки вовсе безобидные. Воевода расстелил на столе карту уезда и одним махом определил конкретные места для будущих поселений.

«И чтоб с энтих поставов — никуда! — грозно предупредил он старост. — Сидите там, как мыши под веником.