Хозяин урмана

«В книге молодого краеведа и писателя-коммуниста Серафима Пожитухина из Новониколаевска в художественной форме пересказываются наиболее известные легенды Сибирского края. Тексты сопровождены политически грамотными комментариями, разъясняющими всю антинаучную суть этих мифов…» Вот так, коротко и по существу!

Что ж, ты меня заинтриговал, Андрюха! Приступим…

Рассказ, который порекомендовал прочитать Куваев, назывался «Хозяин Васюганского урмана. Быль или небыль?»

«Стоял май 1925 года. Весна выдалась в Томском уезде ранняя. Аккурат ко Дню трудящихся снег сошел отовсюду. Лишь по логам да глухим лесным распадкам еще ютились подопревшие, посеревшие сугробы. А уже к концу декады по перелескам и полям зазеленела первая трава, и поднялись озимые. Дождей не случалось уже две недели. Дороги по большей части просохли.

В один из таких погожих деньков комсомольцы из коммуны имени товарища Троцкого, что была основана прошлым летом на месте бывшего старообрядческого поселения в междуречье Иксы и Бакчара, на общем собрании решили послать в тайгу отряд добровольцев на поиски контрреволюционного гнезда тайных агентов мировой буржуазии, которые повадились портить жизнь коммунарам и мешать им строить общее светлое будущее.

А дело было в том, что еще с осени, едва коммунары отстроились на новом месте и приступили к созданию образцового коммунистического хозяйства, начались у них на подворье разные странности.

Сначала исчезла корова Машка, самая удойная из всего небольшого стада. И ведь деваться-то ей особо было некуда — кругом чаща непролазная.

— Не уплыла же она, в самом-то деле? — удивлялся пастух Семен Корольков, член Ленинского коммунистического союза молодежи с 1923 года, награжденный за ударный труд двумя почетными грамотами волостного комитета партии большевиков.

— А если все же волки ее порвали? — высказал разумную версию другой ударник коммунистического труда, Василий Бездетных, кандидат в члены ВКП(б) и опытный механизатор.

— Если бы волки, следы бы остались, шерсть там, кровь… — возразила ему юная комсомолка Зося Криницкая, лучшая доярка коммуны.

— Тогда где же корова? — сурово вопросил всех председатель коммуны, член партии большевиков с 1917 года, товарищ Денис Дормидонтович Болшаков.

— Похоже, у нас завелся вор? — пристально оглядывая собрание, предположил комиссар коммуны товарищ Лавриков, большевик с дореволюционным стажем.

Молодые люди и девушки запереглядывались, стараясь определить, кто же из них мог пойти на такое преступление.