Хозяин урмана

Рули, журналист!

Бакчар я знал хорошо, поэтому спустя пять минут припарковал «хундайку» возле свежеокрашенного бледно-зеленой краской двухэтажного деревянного здания на улице Ленина. Все дружно выбрались из машины и принялись разминать затекшие спины и ноги, а Ракитин деловито направился к крыльцу, на козырьке которого развевался российский триколор и синела вывеска «Отдел внутренних дел Бакчарского района». На крыльце курил почти квадратный мужик в рыжей от пыли форме сержанта милиции и смотрел нас с полным отсутствием интереса на небритой физиономии.

Олег поравнялся с ним, сунул сержанту под мясистый нос свои «корочки» и что-то негромко спросил. Вопреки моему ожиданию, местный служитель закона не вытянулся по стойке «смирно», не подобрал живот и даже не козырнул для приличия. Он вяло кивнул и ткнул большим пальцем себе за плечо.

Ракитин исчез за душераздирающе скрипнувшей дверью, а сержант снова уставился на нас, но теперь с явным подозрением пополам с раздражением. Не люблю самоуверенных жирдяев, да еще в форме!

— Полюбуйтесь-ка, господа, — довольно громко сказал я, — вот стоит классическая иллюстрация генетической ненависти деревни к городу.

Сотников на мою эскападу лишь сдержанно улыбнулся, зато Дюха, сообразив, о чем речь, неприлично заржал. Сержант на крыльце тоже все понял, потемнел лицом, выбросил окурок и, сунув лопатообразные ладони за ремень, двинулся к нам.

— Хотите фокус? — азартно спросил я.

— Какой? — живо отреагировал Андрей.

— Ну… фуражку этого бегемотика примерить?

— Не стоит, — быстро сказал Михаил. — Нам нужны не конфликты с местными, а сотрудничество.

— Поздно, капитан, конфликт уже пришел…

Сержант оказался даже выше меня. Он остановился в паре шагов, демонстративно положил правую руку на кобуру и сипло рыкнул:

— А ну-ка, предъявите документы, граждане приезжие!

— А представиться, сержант? — спокойно поинтересовался я.

— Сержант патрульно-постовой службы Бортников, — процедил он, сверля меня буравчиками заплывших глаз.

Я в ответ тоже пристально посмотрел ему в глаза, медленно вынул из нагрудного кармана свое журналистское удостоверение и заговорил низким ровным голосом:

— Ваша фамилия Бортников, вы находитесь на службе, вы видите перед собой трех мужчин, вы слышите мой голос, и вам очень хочется в туалет.

Рука сержанта зависла на полпути к моему удостоверению, зрачки заметно расширились, и я мысленно отметил: есть раппорт! По виску Бортникова побежала струйка пота и мелкие бисеринки появились на щеках и носу. Я продолжал:

— Ваше звание сержант, вы находитесь на улице, вам сейчас жарко, вы слушаете мой голос, и вам все сильнее хочется в туалет.