Хозяин урмана

Почему спрашиваешь?

— Да вон там сейчас через опушку, кажись, собака пробежала. Здоровая такая…

Голован резко остановился и посмотрел на напарника, как на идиота.

— Нет тут никаких собак, дохляк! Только волки!..

— Настоящие? — тупо спросил «медвежатник».

— Из зоопарка, блин!.. Где ты его видел?

— Вон там, — ткнул пальцем Тихоня, потом глаза его расширились, и он медленно повторил жест в другом направлении: — А вон еще один… Или два?..

Голован быстро огляделся, сдернул с плеча двустволку, проверил заряды.

— Пожалуй, братан, дальше мы сегодня не пойдем. Готовься, будем ночевать здесь, в кедраче.

— А-а как? На дереве?..

— Можно и на дереве. Только у кедра ветки ломкие. Опасно. Лучше разведем костер и подежурим по очереди.

Они споро, с оглядкой набрали сухого лапника, заломили вдвоем небольшую ель. Голован мастерски развел костер и сунул елку комлем в огонь.

— На ночь хватит. Ты дежуришь первым, до трех часов, потом будишь меня. Не забывай ель подвигать да по сторонам посматривай. Волки сейчас сытые, так что вряд ли на костер полезут. Но дурака, как известно, и милиция не убережет…

Тихоня молча кивнул, обнимая ружье, но в глазах его плескался самый настоящий страх.

Голован завернулся в брезентовый плащ, отобранный у водителя автобуса, и засопел. «Медвежатник» какое-то время сидел, прислонившись спиной к кедру и глядя в огонь. Потом глаза его стали слипаться, и он решил походить вокруг. Но едва отошел на несколько шагов от огненного круга, как во тьме, обступившей пристанище, зажглось сразу с дюжину пар желто-зеленых светляков, и послышалось глухое ворчание.

Этого хватило, чтобы паника ударила уголовнику в голову. Сам по-собачьи заскулив, Тихоня бросился назад к костру и растолкал Голована.

— Прости, братан, но я не могу!

— Что случилось? — не понял тот спросонья. — Уже три?

— Нет… Я не могу на стреме… Боюсь! — честно признался «медвежатник». — Я на кедр полезу.

— Дело твое, дохляк, — пожал плечами Голован. — Только вспомни, что тебе пообещал Хозяин?

— Что свалишься с дерева и хребет сломаешь, а потом тобой волчары отобедают.

— Это он тебе напророчил, а не мне! Не верю! Старый пердун про тебя говорил…

Он швырнул ружье на землю и полез на дерево. Спустя минуту сверху донесся его довольный смешок:

— Тут здоровенная развилка: сидишь почти как в гамаке!.. Бывай, Голован!..

— И тебе не хворать, Тихоня…

Поутру в тайгу пришел туман — обычное дело в сентябре. Он незаметно поднялся из низин и затопил холодным молоком лес. В нем исчезли все краски и звуки. Волкам, похоже, туман не понравился, и они тоже убрались. Голован, просидевший без сна полночи, с облегчением откинулся на охапку кедровых лап и вытянул затекшие ноги.

Наверху, в кроне завозился, заперхал заядлый курильщик Тихоня.