Хозяин урмана

Более того, я ясно различил несколько разрывов, подозрительно похожих на те, что получаются, когда ткань рвут зубами. Потом я разглядел над левым нагрудным карманом куртки нашитую полоску, бурую от времени и непогоды, со следами короткой надписи.

— Дай-ка фонарик, — попросил я Дюху. Он с готовностью протянул мне мощный «Брайтнайт», наблюдая за моими действиями. Я осветил полоску под разными углами, потом сменил диапазон излучения с «дневного» на «ночной», и тогда смог наконец разобрать написанное: «Тихонин Макар Анисимович, 1940 г.р. Отряд № 2».

— Заключенный, — резюмировал, подойдя и тоже присев рядом, Сотников.

— Это как же его сюда занесло?

— Беглый, скорее всего. И случилось это лет тридцать назад, не меньше.

— Такие нашивки делали еще в Советском Союзе. Сейчас — другие.

— Ага, — я снова склонился над мертвецом, аккуратно распахнул остатки куртки. — А мужик-то не сам умер.

— Откуда знаешь? — настала очередь удивляться Михаилу.

— Я — врач. В недавнем прошлом… Видишь, кости плеча и ребра вот здесь раздроблены, а тут вмятины и борозды?

— Это сделано зубами. Не человеческими, разумеется… К тому же он, похоже, упал откуда-то. Позвоночник явно сломан.

— С дерева, — предположил Андрей.

— Наверное, он залез на, допустим, кедр, спасаясь от волков, но сорвался, сломал хребет, а потом его волки и докушали?..

— Ох, умеешь же ты, Дюха, вселить в людей оптимизм!

— Это Хозяин, — вдруг заговорил Степан. — Это он приходил ночью и принес мертвеца. Он же и глаза вам отвел, Михаил Иванович.

— О чем? — спросили мы уже хором.

— Наверное, чтобы к скиту не ходили. Его это место. Живет он там. Давно живет. А гостей не любит. Особенно незваных.

Мы переглянулись, и я сказал:

— Нам нужно туда дойти, Степа. Очень нужно. Ты уж, пожалуйста, не бросай нас. Доведи.

Степан молча отвернулся и принялся разбирать палатку.

Через пару часов мы вышли к длинной пологой гриве, поросшей молоденьким сосняком и ельником. Деревца были еще совсем юными, высотой в метр-полтора. Между ними густо расположились «подушки» ягеля вперемешку с разнотравьем.

Мы поднялись на гриву, и тут шедший первым Андрей замер, как вкопанный. Я едва не налетел на него.

— Что случилось, Дюха?

— Тс-с, Димыч! — Он обернулся и сделал страшные глаза. — Гляди! — добавил шепотом.

Я посмотрел на дальний конец гривы и тоже обмер. Там стоял медведь. Но какой!..

Он был виден сбоку, что-то делал в кустах, но при этом возвышался над ними на добрых полметра! И это — на четвереньках!.. Окрасом зверь тоже отличался — почти черный и, кажется, шерсть чересчур длинная?..

Я быстро оглянулся и поманил пальцем присевшего на корточки Сотникова. Степана при этом я почему-то не увидел.