Хозяин урмана

Калач уже не помнил ни своего отчаянного бега сквозь заросли и бурелом, ни хриплого, страшного дыхания за спиной, ни ужасного, ломающего хребет удара сзади. Теперь ему было очень хорошо и спокойно, а все ужасы и боли канули в прошлое. Их время ушло. Наступило время счастья и неги, которые будут длиться вечно!..

Калач почувствовал новый, всепоглощающий прилив непередаваемого кайфа и запел. Но не голосом — всем телом, каждой клеточкой, каждым нервом. Это был гимн наслаждению, песня радости, ода бесконечному счастью, и наконец последняя частичка души Калача растворилась в ней без следа.

Мойпар отбросил прочь ставшее легким и сморщенным тело двуногого и исторг тоскливый рев: слишком мало оказалось в добыче живительной силы. Он по-прежнему очень голоден. А прочие двуногие успели уйти слишком далеко — не догнать. И главное, они посмели унести его тамгу! Он должен вернуть ее, иначе…

Мойпар глухо заворчал и стремительным, текучим шагом бросился в погоню. Ни один листок, ни одна травинка не шелохнулись при этом. Словно призрак скользнул в чащу.

Мы успели. Вышли к знакомой дороге уже в сумерках. Правда, знакомой только Степану. Парень воспрял духом, заявив, что теперь остались сущие пустяки — каких-то полтора десятка километров, и мы — дома. Однако, поглядев на взрослых дяденек, валяющихся вдоль обочины и хватающих пересохшими ртами воздух, растерялся.

— Дядя Дима, нужно идти!

— Погоди, Степа, мы же выполнили марш-бросок — вышли из владений Хозяина урмана. Ты сам об этом говорил?

— Мы на границе. Он еще может настигнуть. Вставайте, пожалуйста!..

— Слушай, а поселок какой-нибудь недалеко есть? — вдруг спросил Андрюха.

— Ближе, наверное, Степановка, — оглядевшись, неуверенно ответил парень.

— В честь тебя, что ли, назвали?..

— Проехали. Там наверняка вышка сотовой связи есть, — пояснил мне Дюха, доставая мобильник. — О, смотри, одна «шпала» имеется!..

— И что это нам дает?

— А то! — Куваев снова полез в свой рюкзак, вытащил какую-то коробочку с сетчатой чашкой антенны и длиннющим проводом. — Степа, будь другом, заберись на вот эту березу повыше и присобачь там мою хреновину.

Парнишку упрашивать не пришлось — через пару минут устройство было на месте.

— А что это, дядя Андрей?

— Это — наше спасение!.. — Дюха уже возился со шнуром от прибора и мобильником, соединяя их через какую-то жуткого вида плату. — Минуточку… Так… Еще немного… Готово!

Он жестом фокусника показал на конструкцию, затем быстро набрал на телефоне номер.

— Мамочке звонишь, чтобы не беспокоилась? — ехидно осведомился я.

— Ага. Папочке… — отмахнулся Куваев. — Алло! — вдруг заорал он. — Это МЧС?..