Хроники Амбера. Книги 1 - 13

Что это — изображение Логруса? Наверное, да.

Судя по всему, как раз перед моим приходом Эйбер начал рисовать лицо. Лишь теперь я с некоторым удивлением осознал, что вижу собственный миниатюрный портрет.

— Как он тебе? — спросил Эйбер. — Это для Фреды. Вчера после ужина она сказала, что хочет такой.

— На самом деле, то была незаконченная карта Мэттьюса. Я тогда просто дорисовал ему твое лицо. — Он виновато пожал плечами. — Понимаешь, я торопился.

— И хорошо, что ты поторопился! Вполне возможно, ты спас мне жизнь.

— Какая ирония судьбы! Художник спасает воина!

— Даже если поначалу ты и начинал рисовать портрет Мэттьюса, все равно получилось похоже на меня.

А на этом ты и вовсе здорово мне польстил.

— Что, вправду? — Кажется, мое замечание доставило Эйберу искреннее удовольствие. — Знаешь, ты первый, от кого я это слышу!

Я внимательно изучил новую карту.

— Но вообще-то темно-синий — это не мой цвет, — сказал я. — Может, в следующий раз оденешь меня в красное?

— Цвет значения не имеет. Важно, кто нарисован и как. — Эйбер положил карту на стол, под лучи заходящего солнца. — Ладно, пускай сохнет. Ну, так что же привело тебя ко мне?

Я заколебался.

Фрейда говорила — не доверяй никому. Но с этим делом мне в одиночку не справиться. Мне нужен союзник. А изо всех родственников Эйбер нравился мне больше всего. Если уж нужно кому-то довериться, пускай это будет он. Ну хотя бы потому, что именно у него больше всего шансов опознать найденную карту. Мне нелегко было принять это решение, но в глубине души я чувствовал, что поступаю правильно.

— Я хотел показать тебе одну штуку. — С этими словами я достал карту Локе и вручил Эйберу. — Вот, я ее нашел.

Это твое?

— Ну, да, это моя работа. — Эйбер перевернул карту и указал на золотого льва, вставшего на дыбы. — Я всегда рисую на рубашке льва. Папа, когда делает карты, не снисходит до возни с подобными мелочами.

— А ты помнишь, для кого ты ее делал? Эйбер пожал плечами.

— Почему бы просто не спросить всех за ужином? Кто бы ее ни потерял, он наверняка захочет получить карту обратно.

— Ну… у меня есть причины этого не делать.

— Но оглашать их ты не хочешь.

— Нет. Пока что — нет.

Эйбер хмыкнул, задумчиво посмотрел на меня, потом взял карту и присмотрелся к ней повнимательнее.

— По правде говоря, я не могу точно сказать, для кого ее делал, — признался он. — Таких, с Локе, я сделал штук двадцать и всегда копировал их со своего оригинала. И все они здорово похожи друг на дружку.

Эйбер открыл ящик стола и достал оттуда шкатулку из тикового дерева, — вроде той, которую он подарил мне, только с отполированными латунными уголками. Откинув крышку, он извлек из шкатулки толстую колоду карт — штук пятьдесят, не меньше, — развернул их веером и выбрал одну.