Хроники Амбера. Книги 1 - 13

Перед смертью мой брат Локе сказал мне правду: Дворкин сам навлек на себя — и на нас! — все беды из-за неудачного романа с дочерью короля Утора из Владений Хаоса.

— Оберон! Посмотри на меня!

Что-то ударило меня по лицу. Я услышал шлепок. Правую щеку словно обожгло каленым железом. Злость кристаллизовалась во мне. Я забыл о шуме ветра, о мраке, растерянности. Никому не позволено безнаказанно отвешивать мне пощечины.

Я был похож на тонущего человека, из последних сил пытающегося пробиться наверх через густую, тяжелую воду. Гнев толкал меня вверх. Я смутно расслышал стон.

Мерзкий, жалостливый звук — какой не подобает издавать мужчине и уж тем более воину. Как только я догадался, что этот звук сорвался с моих губ, я попробовал прервать его.

И в этот самый миг я открыл глаза.

Дворкин, мой отец, склонился надо мной: коротышка, почти карлик непонятно какого возраста. Смотрел он на меня с такой сосредоточенностью, будто перед ним находился некий объект, представлявший научный интерес, а не собственный сын.

Я попробовал заговорить, но не получилось. Из глотки вырвался хрипучий свист.

— Проснись, я сказал!

Отец снова отвесил мне пощечину, на этот раз — более увесистую.

У меня даже голова качнулась — с такой силой он меня ударил.

Обе щеки жарко горели. Я скрипнул зубами и, повернув голову, уставился на отца. В ушах звенело. Казалось, вся комната вертится вокруг меня.

Когда отец снова занес руку для удара, я ухватил его за запястье и удержал.

— Не вздумай… — прорычал я. — А не то я тебе руку… сломаю!

Я разжал пальцы, он опустил руку.

Я повернул голову. Комната пьяно поплыла по кругу. Я заметил моего сводного брата Эйбера, стоявшего в стороне позади Дворкина.

Эйбер смотрел на меня с нескрываемой тревогой. Мне показалось, будто он шатается, как деревце под порывами ураганного ветра.

Повернув голову еще немного, я обнаружил, что лежу на спине на высокой и узкой кровати. Медленно, с трудом сдерживая стон, я перевернулся на бок. Казалось, на это ушла целая вечность. Кровать стояла в небольшой, тускло освещенной комнате. Мой взгляд никак не желал сосредоточиться на дальней стене. Вроде бы она была сложена из больших красноватых камней, кое-где подернутых зеленью. Фосфоресцентный зеленоватый свет лучился между камней и, устремляясь к потолку, собирался там.

Я зажмурился, потом протер глаза кулаками. Нет, я определенно еще не был готов смотреть на то, что меня окружало. Но отец хотел, чтобы я проснулся, и я предположил, что у него на то имеется чертовски веская причина. И лучше было бы, чтобы такая причина у него действительно имелась, а не то бы я точно ему руку сломал. А может — шею.

Сделав глубокий вдох и собрав все силы, до последней крохи, я сумел сесть. Это оказалось очень серьезной ошибкой.