Хроники Амбера. Книги 1 - 13

— Да! Я… я чувствую это. — У меня пересохло во рту. Перед моим мысленным взором предстало изображение Узора. Какую бы сделку отец ни заключил с этой штуковиной, с этой силой, не являвшейся Логрусом, теперь я точно знал, что она связана со мной. Каким-то образом эта сила была связана с Узором внутри меня. Если бы кто-то вызнал о том, что мне известно, и о том, откуда я могу черпать силу, я был бы обречен на смерть. Эйбер тяжело опустился на стул.

— А я… Я так надеялся, что все это… ошибка, — выговорил он обреченно. — Кто-то замыслил кровную месть против отца.

Но если он предал нас… предал короля Утора и Логрус…

— Не говори так! — прервала его Фреда. — Мы понятия не имеем о том, что он сделал и чего не сделал.

Эйбер поднял голову.

— Ты все знаешь. И Оберон тоже.

Я сглотнул подступивший к горлу ком. Но ответить не смог. И Фреда не смогла. Наконец я выдавил:

— Давайте поговорим об этом позже.

— Нельзя заставлять тетю Ланару ждать, — решительно проговорила Фреда, подобрала подол платья и встала. — Никому ничего не говорите. Я постараюсь выведать что-нибудь еще.

В остальном вечер прошел без особых происшествий. Вскоре все перешли в большой пиршественный зал. Мой дядюшка уселся во главе стола, моя тетка — справа от него, а я — слева, напротив нее. Эйбер и Фреда сидели ближе к середине стола. Осталось довольно много свободных стульев… Я предположил, что там должны были сидеть Ульянаш и его дружки. Дружки ушли рано и унесли с собой тело павшего дуэлянта.

Через два человека от меня сидела моя нареченная, Браксара.

Редко мне случалось встречать столь непривлекательную особу.

Все в ней вызывало у меня отвращение — от лысой макушки, на которой торчали три рога, до рта, из которого высовывались хищные клыки, от нездорово бледной кожи до убийственно-злобного взора. И хотя я честно собирался заключить с ней брачный союз, дабы сдержать слово, данное тетке, я подумал о том, что этот брак мог бы только называться браком. Стоило мне узреть свою невестушку, и я сразу понял: надо придумать какой-то выход.

Ну да ладно: год — срок немалый, еще многое может случиться…

— Тост! — возгласил мой дядюшка Лейто и, встав, поднял кубок.

 — За Оберона и Браксару!

— За Оберона и Браксару! — прокричали все и тоже подняли кубки.

Взглянув на свою невесту, я обнаружил, что она изучает меня холодным взглядом. Я вымученно улыбнулся. Почему-то я догадался, что я ей противен не менее, чем она мне.

Когда гости начали расходиться, было уже довольно поздно. Эйбера и Фреду я почти не видел до конца вечеринки. Они собирали слухи и сплетни, а я мне очень недоставало брата и сестры.