Хроники Амбера. Книги 1 - 13

 — Давненько же ты не объявлялся!

Смеясь, они обнялись и принялись одаривать друг друга увесистыми хлопками по спине — ни дать ни взять, двое закадычных собутыльников.

— Это мой сын, его зовут Оберон, — сказал Дворкин, кивком указав на меня. — Оберон, это Бен Бэйль. Он не просто хороший друг, он еще один из самых лучших виноделов, каких я только встречал в жизни.

— Один из лучших? — с укором переспросил Бэйль.

— Ладно, ладно! — рассмеялся Дворкин. — Самый лучший на свете!

— Вот это будет правильно!

— Хозяин харчевни, который сам делает вино? — проговорил я недоуменно и вздернул брови.

— А кто же еще лучше вино изготовит? — с веселой усмешкой отозвался Бэйль. — Ты всенепременно должен отведать прошлогоднего красного, — сказал он Дворкину. — Год выдался на редкость засушливый, и вино приобрело особую пикантность. Думаю, теперь это одно из наших самых лучших вин, в паре с красным сорок восьмого.

— Даже так? — восхитился мой отец. — Обязательно испробуем. — Он обвел взглядом зал харчевни. Никто из присутствующих не обращал на нас никакого внимания. Все были заняты потреблением спиртного и болтовней.

За двумя столиками увлеченно играли в карты.

— Сядем в углу, — сказал мне Дворкин и резким кивком указал мне на выбранный им стол. Я направился туда и уселся спиной к стене, а меч положил на стул рядом с собой. Дворкин сел спиной к другой стене. Отсюда и мне, и ему была хорошо видна входная дверь.

— Тебе тут должно понравиться, — сказал мне отец. — В твоем возрасте я тут столько времени проводил…

— Вот не думал, что Тени — такие древние. Сколько тебе было лет, когда ты их сотворил?

— Ты нагло выпытываешь секретные сведения, — заметил Дворкин.

— Уж лучше я эти сведения получу от тебя, — парировал я. — Если, конечно, ты мне скажешь правду.

— Каждое мое слово — чистая правда.

— Но ты же меня сюда не для того притащил, чтобы выпить на пару? — спросил я.

— Вид у тебя такой, словно тебе это не помешало бы.

— Верно, последние деньки выдались горячие.

Я рассказал ему все, ни о чем не умолчал — даже о Реалле. Когда я поведал отцу о жале у нее во рту и ранках у меня на груди, он едва заметно усмехнулся.

— Счастье, что Эйбер разглядел ее истинную личину — а могло кончиться тем, что ты бы стал ее рабом, если не хуже того, — хмыкнув, проговорил Дворкин.

 — Эти дамочки обладают властью над мужчинами. Надеюсь, она хоть стоила того.

— Ничего, на мне все как на собаке заживает, — отозвался я. — И порой лучше узнать о женщине все.

А потом я рассказал ему, как Реалла ушла от Ульянаша, выступила против него и была умерщвлена за это. Дворкин сочувственно вздохнул.

— Лорды Хаоса с трудом прощают предательство, — сказал он.

— Я знаю.