Хроники Амбера. Книги 1 - 13

Но, несмотря на все это, он до сих пор нравился мне. И дело было не в заклинании. Он действительно мне нравился – и потому убить его было очень трудно.

Эйбер упал на колени и улыбнулся своей кривоватой улыбкой.

– Я полагаю, пытаться объясниться уже слишком поздно?

– Да, – сказал я и подобрал свой меч.

– Я все еще могу быть полезен, – сказал он. – Я тебе нужен, Оберон.

– Что случилось с Фенном? – спросил я.

– Другой Оберон несколько... перестарался, допрашивая его. Он не поверил рассказу Фенна про медленный яд.

– Да. Вот видишь? Я могу быть полезен. Я тебе нужен.

– А Изадора? Леона? Дэвин?

– Не знаю. Но я могу узнать. Если кто и может, так это я.

– Ты прав, – медленно произнес я. – Ты мне нужен.

Эйбер облегченно вздохнул.

– К несчастью, – продолжал я, – мне также нужно еще побыть в живых.

И одним быстрым, точным ударом я снес брату голову с плеч. Его тело рухнуло наземь и застыло. Голова прокатилась несколько футов, потом остановилась лицом в мою сторону. Глаза моргнули несколько раз, затем остекленели.

Я обессилено прислонился к дубу и заплакал. Из всей семьи я сильнее всего любил Эйбера. Не Эйбера-предателя, а того Эйбера, который дружески принял меня в Джунипере. Того Эйбера, который помог мне почувствовать себя частью семьи. Того Эйбера, которому я доверял и в которого верил, пусть даже это и было вызвано чарами.

В конце концов, выплакавшись, я похоронил его в этой безымянной Тени, в безымянной могиле, рядом с моим двойником. Надеюсь, ныне они оба обрели покой.

Потом я поднялся, собравшись с силами, и отправился выяснять, что произошло с моим отцом, с моим братом Коннером и со всеми теми Тенями, которыми мне было предназначено править.

Джон Грегори Бетанкур

Автор хотел бы поблагодарить Терезу Томас, Л. Яги Лэмплайтера, и Майкла Дж. МакКафа за их помощь в чтении ранних набросков и исправлении ошибок.

В память о Байроне Прайссе (1952–2005), благодаря проницательности и поддержке которого стала возможна эта книга.

И моей жене Ким, с чьей помощью становится возможным все остальное.

— Оскорбления! — вскричал король Джослон. Он ударил кулаком по столу переговоров, красиво инкрустированному тиком и красным деревом. — Оскорбления и ничего больше! — его лицо — от кончика заостренной седой бородки до дуг кустистых седых бровей — тряслось от гнева.

Он выглядел довольно забавно в своей искусно вышитой мантии цвета морской волны, но я подавил желание рассмеяться. Ни к чему увеличивать выдуманный им список проявлений пренебрежения с моей стороны.

— Тебе нужно держать сына в повиновении, — сказал я спокойно, откинувшись на спинку стула. Изображать терпеливого и благоразумного короля было непросто, но при необходимости я мог справиться с этим.