Хроники Амбера. Книги 1 - 13

— Но каким образом? Ты что, и вправду его создал?

— Нет… Но в молодости я много говорил о нем и тем привлек к себе чрезмерное внимание. И это можно понять. Ведь если бы я и вправду создал новый Логрус… новый источник силы среди Теней… кто знает, какие способности он бы мне даровал!

— И ты думаешь, что кто-то пытается убить тебя вместе со всеми детьми, дабы предотвратить это? — спросил я.

— Да, такая возможность существует, — признал Дворкин. — Но она не единственная. Мне приходил в голову добрый десяток других. Например, мать Локе — из очень влиятельного семейства.

Ее родичи были против нашего брака… и когда я покинул ее, а нашего ребенка оставил себе, они восприняли это как оскорбление.

— Но ты имел право так поступить, — сказал я. — Локе — твой первенец и наследник. Естественно, он должен был остаться при тебе.

— Валерия считала иначе.

— А! — Я понимающе кивнул. Любовь недооценивать нельзя. В Илериуме войны вспыхивали и по менее серьезным поводам. А мать не всегда способна рассуждать разумно, когда речь идет о ее ребенке.

Итак, у нас имелось уже два повода для нападений: разногласия с покинутой матерью Локе и видение нового Логруса, явившееся Дворкину.

И Дворкин сам сказал, что на самом деле этих поводов куда больше.

Впрочем, идея о новом Логрусе меня заинтриговала. Если Дворкин и вправду его сотворит и этот новый Логрус будет действовать подобно первому, он с легкостью разрушит устоявшееся соотношение сил во Владениях Хаоса. Дворкин вполне может стать королем. А если новый Логрус тоже будет отбрасывать Тени, Дворкин сможет создавать новые миры одним лишь усилием мысли…

Меня передернуло. Да, теперь я понимал, почему какое-нибудь высокопоставленное лицо во Владениях Хаоса могло усмотреть в этом угрозу — возможно, достаточно серьезную, чтобы сочло нужным уничтожить даже меня, несчастного бастарда, не ведающего о своем происхождении и брошенного в захолустной Тени безо всякой надежды оттуда выбраться.

— Расскажи мне поподробнее про этот новый Логрус.

Дворкин застыл на мгновение, почесал в затылке, потом перешел к другому столу и начал поиски заново.

— Мне начинает казаться, будто мне так сложно было пройти через Логрус именно потому, что он не вполне соответствовал этому узору внутри меня.

Они похожи, словно братья, но не одинаковы. А новый узор начинает проявляться и в моих детях. У Фреды он есть. И у Эйбера с Коннером. А вот у Локе, увы, нету… Бедняга. А может, наоборот, счастливец. Ага!

Он извлек из груды барахла некую штуку — больше всего это напоминало серебряный жезл, беспорядочно усеянный алмазами, — и направился с ней в дальний угол. Там стоял небольшой агрегат, состоявший сплошь из стеклянных трубок, проволочек и крохотных шестеренок, цепляющихся друг за друга.