Классический Эндшпиль

Когда резерв полностью покинул лагерь, Марциус копьем указал направление движения и первым направился навстречу врагам. Вскоре появились силуэты скачущих всадников, и генерал, издав боевой имперский клич «За императора, к победе и славе!», подстегнул коня и рысью направил его в сторону врагов. За ним поспешили прапорщик и охрана лагеря из трех десятков воинов, а вот резерв остановился и стал разбегаться. Ничего этого генерал не видел, он рвался вперед, ища смерти, и не щадил коня. Перед ним вырос всадник – он пригнулся, пропуская копье над собой, проскочил и ударом булавы сбил старого генерала с седла.

Марциус Легатус упал на землю и остался лежать оглушенным. Над ним проскакали несколько коней, охрана попыталась отбить генерала, но была порублена за считаные минуты. К генералу на полном скаку подскочили два всадника, пригнулись, схватили его и, подняв над землей за броню, погнали коней прочь от места сражения. Генерал висел на их крепких руках и ехал спиной вперед, он видел, как смяли флаг армии, и, нагнув к земле, везли следом.

– Я не получил достойной смерти, – расплакался генерал.

Его подвезли к группе всадников и бросили к ногам лошадей.

– Вот, господин комиссар, – проговорил один из схвативших его, – это сам генерал Марциус Легатус и его знамя. Сама армия ушла, остались лишь заградительные отряды, но наша разведка вовремя это определила, и мы начали наступление.

– Спасибо, тан Хромель, – произнес тот, кого назвали комиссаром. – Корона этого вам не забудет и отметит ваши заслуги.

Марциус Легатус сжался, лежа на мягкой холодной земле. Он слышал о комиссарах, что проявляют немыслимую жестокость ко всем, кто нарушал дисциплину или недостойно себя вел. Они казнили и миловали от имени короля, и это был неумолимый, не ведающий жалости кнут для вангорской армии, который заставил ее сражаться.

– Поднимите генерала, закуйте его в кандалы и отправьте в городскую тюрьму, также отправьте туда знамя, все это понадобится мессиру Кронвальду для того, чтобы передать его величеству.

«Позор, позор, какой позор», – расплакался генерал.

От некогда могущественных дружин имперских лордов осталось едва ли полторы тысячи всадников, почти весь цвет дворянства пал на полях сражений. Граф Лучиано, потрясенный ужасами войны, с радостью воспринял приказ об отступлении. Дружины без устали двигались всю ночь. К утру передовые отряды пересекли пограничную реку, стремясь преодолеть брод, но их встретили сотни верховых орков. Быки орков во встречном кровопролитном бою смяли строй всадников, отбросив их в реку, и там обездвиженные всадники империи были уничтожены. Однако орки не стали переходить реку. Когда основные силы имперских дружин подошли к реке, их встретил укрепленный повозками берег на другой стороне.