Классический Эндшпиль

Потом еще надо отправить стражей точек привязки туннелей обратно, а затем уйти к себе.

Прокс кивнул, чувствуя, как его руки сжимаются в кулаки. Он вдруг понял, что это будет нелегко, ему придется пройти суровое испытание, которое может плачевно для него закончиться. Но и другого выхода он не видел. Он пару раз глубоко вздохнул, а затем применил голос власти:

– А ну, демоново отродье, обратно все домой! – внезапно закричал он, его голос эхом разнесся по миру Теллурии. Он потряс его основание. Замок затрясся, послышался неясный гул из-под земли.

И тут мир перевернулся. Прокс почувствовал, как земля уходит из-под ног, а пространство вокруг него сжимается до крошечного клочка в бескрайнем космосе. Демоны, которые еще мгновение назад были повсюду, начали с отчаянными воплями засасываться в туннель. Их тянула неведомая сила, они летели нескончаемым потоком, словно река, уносящая свои воды в море.

Прокс стоял в центре этого хаоса, ощущая, как его сердце бьется в унисон с ритмом вселенной. Он знал, что это только начало, но он был готов. Именно он был центром силы этого притяжения, его тело напряглось, стало разрываться, но воля Прокса держала стремнину потока в прежнем ритме. Он почувствовал, как разрывается между мирами, боль окутала все его существо, и он обратился к силе, которую никогда не испытывал. Ему нужна была точка притяжения, и он отчаянно боролся за себя, за этот мир, за будущее и за право на месть. Он увидел в хаосе свет. С надеждой потянулся к нему и увидел крошечного человека, его сердце билось, и это был его ребенок. Нежность и неожиданно нахлынувшее чувство любви стало скрепой для его истерзанного тела и души. Он ухватил этого ребенка, обнял крыльями и замер. Их окружил кокон счастья и умиротворения, хаос бесновался снаружи, внутри кокона царили мир и любовь. Впервые Прокс чувствовал себя счастливым.

Когда последний демон исчез в туннеле, мир вернулся в свою привычную форму. Прокс тяжело вздохнул, ощущая, как усталость разливается по его телу.

Он стоял, обняв Исидору руками и прижимая к себе.

– У нас будет ребенок, – произнес он. – Я видел, – добавил он и крепче обнял женщину.

– Надо же, – произнес Манувар задумчиво. – С тобой была демоница. Ее унесло сквозь стену, и она кричала: «Спаси меня, господин…»

– Она мне помогала, – ответил Прокс, его голос был хриплым от напряжения.

– Бывает, – кивнул Манувар, его глаза блеснули в полумраке. – Мое проклятие разрушено, и я могу говорить.

Он подошел к Генриетте, которая все еще сидела на полу, пытаясь прийти в себя. Он помог ей подняться, затем принес стул из библиотеки и бережно усадил ее.

– Слушай быль и небылицу, – начал он, его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась сила.