Клетка для души (СИ)

Хельдинг вскочил на ноги. Нет, это не сон. Харальд что, убить его хочет?

- Да не прыгай ты так, - до принца донёсся насмешливый, снисходительный голос Харальда, - без моего приказа он не бросится. Он теперь мой телохранитель. Маги привязали его ко мне клятвой, и теперь у меня два ручных зверя, кушающих с руки и живущих по моему приказу.

Харальд смеялся, входя в зал, а карн, рыча, наступал на Ольгерда. И когда отступать было уже некуда, Ольгерд опустил руку, чтобы кинжал скользнул в ладонь...

- Ко мне! – резкий окрик заставил вспомнить о короле.

И карн, и Ольгерд одновременно повернули головы в его сторону.

Харальда это безмерно развеселило, а уж когда они подошли оба, король захохотал в голос, сгибаясь и охлопывая себя по бёдрам ладонями.

Только Ольгерду было не до смеха: ненависть рвала душу, и кинжал лег в руку... Момент был удачный... Он шагнул вперед... Карн налетел сбоку, сбивая с ног и впиваясь зубами в руку...

- Назад! – заорал ничего не понявший Харальд. – Назад, Риш! Ко мне!

И пока карн вставал и шел к Харальду, Ольгерд успел сунуть кинжал в сапог, понимая, что уже проиграл... Он слишком долго ждал и теперь опоздал: с двумя сразу ему не справиться - рука ранена, да и не хватит времени, клятва скрутит его.

.. Она уже сейчас разливалась огненной болью по всему телу, выжигая внутренности, не давая дышать… И Ольгерд, не найдя сил встать с пола, так и остался лежать, обхватив себя руками и уткнувшись лицом в колени.

- Что, больно? Убить меня размечтался? – прошипел Харальд, подходя и пиная ногой скрючившееся тело. Пиная не со всей силы, а так, как пинают загнанную лошадь или тяжело раненную дичь, проверяя, жива ли ещё. – А ведь я не перестаю заботиться о тебе, - глумился он, - все думаю, как твою жизнь устроить, ночей не сплю.

Ольгерд, сумев наконец-то вздохнуть, попытался подняться.

- Не смей! – Харальд с замаха ударил его ногой по ребрам. - Я не разрешал подниматься! – взревел он. - Твое место как раз у моих ног!

Тело, ставшее во много раз чувствительней, не вынесло ужасающей боли, и сознание помутилось.

Пришел Ольгерд в себя от воды, льющейся из графина прямо на лицо.

- Очухался… - Харальд рассматривал его, нависнув сверху, и улыбка не предвещала ничего хорошего.

– Ладно, поднимайся, хватит валяться! – Харальд отошел, ставя графин на подоконник.

Ольгерд, поморщившись, сел. Вздохнуть было почти невозможно: даже от такого небольшого движения бок отдавал режущей болью.

- Встать! Я не собираюсь наклоняться к тебе, разговаривая!

Ольгерд кое-как встал… Он старался ни о чем не думать, чтобы еще больше не навредить себе.

- Я подумал о твоей дальнейшей жизни, - заговорил Харальд ласково, и Ольгерда передернуло от его тона: ласковый король вызывал ужас...