Клетка для души (СИ)

Убийство особы королевской крови считалось преступлением, караемым смертью, впрочем, как и неподчинение королю...

- Подчиняйся, мразь! – рявкнул король, уже зная, что ждет гвардейца после этого.

Гвардеец толкнул Дагни в спину, и она упала, подставляя руки, инстинктивно оберегая живот...

- Нет! Пожалуйста! Дайте мне родить! Потом убейте! Ребенок! Он же не виноват ни в чем! Он же не чужой вам! – молила девочка уже не за себя... молила, встав на колени и протягивая руки к своему королю, а за его спиной, заходясь от крика, изо всех сил вырывался Ольгерд.

- Ну! – крикнул король.

Гвардеец вздрогнул... меч сверкнул в воздухе, и плиты пола залила кровь...

Крик Ольгерда еще долго эхом бился под сводами зала...

Король, нахмурившись, подошел к брату.

- Ты убил ее... – уже веря, уже осознав, но не смирившись, прохрипел Ольгерд сорванным голосом...

- Нет, это ты убил ее! Если бы не твоя любовь, она и сейчас жила бы спокойно! – вызверился король. – Это твоя любовь приносит проклятие всему, до чего ты дотягиваешься! Влюбился он! Если не можешь держать свое сердце и штаны застегнутыми... – он не договорил и усмехнулся. - Теперь ты будешь подчиняться мне! Беспрекословно! Понял? Клятва не даст тебе самовольничать...

И Харальд рванул рубашку на груди у Ольгерда, обнажая клеймо: магия выжгла на левой стороне его груди черный клинок, нацеленный острием сверху вниз прямо в сердце.

Ольгерд, бьющийся в руках стражников, вдруг застыл.

Как такое может быть? Ведь он же... он не давал клятвы Полного Подчинения... или... все зависело от проводимого ритуала, а он, ошеломленный предательством друга и сходящий с ума от беспокойства за жену, не видел ничего... Теперь его удел - рабство... И все будет зависеть от доброй воли брата... Хотя какой он ему сейчас брат, а добрую волю его он уже сегодня видел.

- Да, мой король... Как скажете... – он только сейчас начал понимать, что за клятву дал. Словно лёд пустили по венам, выморозив все эмоции. Миг – и исходящий горем человек превратился в холодную равнодушную статую. - Вы сделали все, что могли... Штаны... – мимолетный намек на горькую улыбку все же мелькнул на его губах, - мне теперь не расстегнуть, а сердце... сердца у меня больше нет...

И он поднял на короля глаза... Синева из его глаз ушла, теперь они были серыми... темными... словно пасмурное осеннее небо...

Эпиграф к главе написан eingluyck1!

Он беззащитным маленьким котенком,

Свернулся на груди большого орка.

Ребенка ждал уже трагический конец,

Когда шепнул он неуверенно: «Отец?»

И одиночество растаяло, как дым,

И страшный орк вдруг стал ему родным,

Ведь двое – это и семья и даже сила,

И жизнь уже для них не так постыла…

*** Дороги Камии. Цирк.

Фургон был небольшой, кровать узкая... Там и для одного огромного орка места было мало.