Клетка для души (СИ)

Он из последних сил рванулся вперед и, наконец, вышел туда, где в конце бесконечно большого серого холла виднелись распахнутые двери в солнечный мир, пахнущий разомлевшими на солнце цветами. Там, в дверном проеме стоял Витан. Харальд радостно шагнул вперед, но волна холода, добравшись до сердца, потянула его назад... Он упирался, хватаясь руками за все, что попадалось, и тогда, видя его потуги, пол просто превратился в болото, и Харальд рухнул вниз, в липкую страшную холодную жижу чёрной трясины...

Тут не было ориентиров, времени и хоть капли света. Только темнота. Темнота, холод и одиночество... Харальд медленно погружался в эту темноту, и она принимала его в себя, дарила забвение и отбирала тепло. Забвение? Нет! Он не хотел этого! Он не хотел забывать Витана! Все что угодно, но почему-то только не это... Демона хотелось помнить и согреваться этими воспоминаниями... Он помнил последнее, что увидел. Витан на фоне светлого прямоугольника двери протягивал к нему руки. Такой теплый... такой... Родной? Когда это рогатый изверг стал для него родным? И ведь стал же, паразит... И Харальд рванулся вверх, туда, где ждал его демон. Но трясина, ласково опускающая его вниз, вдруг выпустила тысячи когтей и вцепилась, терзая его тело. Боль прошила каждую клеточку, проскреблась по каждому нерву. Харальд затих. «Забудь», - ласково пела трясина, снова утягивая его вниз. Нет! Витана внизу не было! И снова упрямый хельдинг рванулся вверх. Когти вцепились в живое еще тело, сдирая кожу, разрывая мышцы... Но, захлебываясь криком, он рвался туда, где слышал такой же отчаянный крик Витана... Увидеть... еще хоть разочек... хоть на миг...

Харальд и сам себе никогда бы не признался, зачем ему это... Рваться навстречу деспоту, срывая мышцы с костей; рваться, чтобы увидеть еще раз и умереть... Смешно. Но увидеть хотелось больше всего на свете. Больше боли, которую он никогда не мог терпеть, а сейчас просто наплевал на нее; больше жизни, которую он уже потерял, и сердце в предсмертной агонии выстукивало, словно сумасшедшее, только одно: Увидеть... Увидеть... Увидеть...

Красные горячие ленты спускались в вечную черноту холодного болота. Это Витан! Харальд ухватился за ленты, чувствуя поддержку, словно кто-то родной подставил плечо. Витан! Он ждет его, Харальд ему нужен! Он не был нужен никому, только рогатому... И только для него через боль, через страдания хельдинг рвался из трясины - рвался на голос, на рыдания, горячим дождем согревавшие замерзшее сердце...

И вот он снова в темном холле. Еще шаг и... Солнечный день принял его в свои объятия. День, напоенный негой и зноем, полный света, тепла и голосов птиц; день, подаренный ему одним нелюдимым, вспыльчивым, резким... и таким дорогим его сердцу врагом.

Харальд открыл глаза.