Клетка для души (СИ)

Он рванул горловину рубахи - пуговицы посыпались на пол. Мгновенно обострились все органы чувств: стук пуговиц, раскатывающихся по каменному полу, слух уловил грохотом лавины, болью шума вбивавшимся прямо в мозг; застоявшаяся вонь камеры ударила по обонянию, проникая глубоко в лёгкие, и чуть не вывернула наружу кишки в рвотном позыве - хорошо, что он и так еле дышал; шёлк одежд, казалось, клеймил кожу раскалённым железом.

- Ну, что ж, королевская кровь священна, тебя не тронут... но... Ты понимаешь, что эти дети мною уже обречены на смерть? Их палачом я выбрал тебя, и они умрут только от твоей руки, больше ни от чьей! Стража! – Харальд в предвкушении сузил глаза. - В кандалы его! – и кивнул на цепи, свисающие со стены.

Когда до Ольгерда дотронулись чужие руки, боль стала такой невыносимой, что он потерял сознание... Очнулся уже прикованным к стене и еле откашлялся от вылитой на него воды, которая, словно кипяток, прошлась по телу...

- Смотри, что я всеми силами пытался избежать! Я не хотел насилия! Ты сам вынудил меня! Ты виноват во всем!

В камере четверо гвардейцев стаскивали одежду с извивающегося маленького тела.

- Отпусти детей, Харальд! Что они могли сделать тебе?! Что? Герцог Рэнф всегда преданно служил нашему отцу! За что?!!

- За то, что я не отец! – вызверился Харальд. – Я только отделался от него! И я не его копия, как ты! Я сам по себе! Я - король!

- Короли не могут быть безумны, - расхохотался Харальд, проводя рукой в перчатке по щеке Ольгерда.

Боль вспыхнула, вгрызаясь в тело, со щеки словно сдирали кожу. Ольгерд застонал...

- Ты будешь повиноваться?

- Ну, что ж... не вини потом меня... Начинайте, мальчики!

Ольгерд с ужасом смотрел, как гвардейцы ослабляли шнуровку на брюках... Четверо - и маленький съежившийся комок у их ног...

- Что ты собираешься делать?! – у него хватило силы на крик.

- Сначала они будут его насиловать, а потом, когда утомятся, я позову палача, и он продолжит... Но! Я не дам ему умереть! Магически я буду поддерживать жизнь в этом теле... Убить его сможешь только ты! И это будет повторяться до тех пор, пока ты не покоришься... С этим ребенком, и с остальными, и со всеми, на кого я укажу!!! И так будет для тебя вечно! Ты будешь покоряться мне, не имея ни своих мыслей, ни своих желаний! Только мои приказы! Смирись!

По телу Ольгерда прошла судорога отвращения... Король смотрел на него с презрением.

- Кого ты жалеешь? Мусор? Они предатели!

- Что ж, если жалеешь – убей быстро... Молчишь? Гвардейцы!

- Умница, - король радостно улыбнулся, - снимите его со стены.

Со словом «покоряюсь» боль оставила тело Ольгерда, и он шагнул вперед, уже приходя в себя.