Развод и девичья фамилия

Это все? Вы свободны.

– Не знаю я! – послышался совсем близко растерянный голос Киры. Аллочка оглянулась и увидела ее.

Она стояла в дверях своего кабинета – черный свитер, черные джинсы, длинная цепочка с ручейком разноцветных камней, лохматая челка до глаз, выстриженный затылок, на лице никакого макияжа.

Вот бы мне стать такой, горячо подумала Аллочка, такой стильной, классной, талантливой. Нет, не стать.

– Я ничего не понимаю. Здравствуй, Аллочка.

– Здравствуйте, Кира Михайловна."

"– Кира, – Раиса всхлипнула, – но никто, ты понимаешь, никто не заходил!

– Понимаю, – кивнула Кира.

– А… что случилось? – тихонько спросила Аллочка.

Батурин чуть-чуть отступил, словно допуская ее в круг посвященных, и Аллочка заглянула Кире за спину.

Кабинет напоминал апартаменты главы Временного правительства Керенского после визита революционных матросов.

Бумаги устилали серый ковер. Стол был выпотрошен, пустые ящики валялись рядом. Самый нижний, очевидно, запертый на замок, был выдран с мясом. Из передней панели торчали шурупы. Маленькая головка стильной лампочки на журавлиной шее была свернута и перегнута. На стеллаже не осталось ни книг, ни кассет. Даже белый горшок с худосочным цветком скинули на пол, и бледные листья, придавленные тяжелой глиной и комьями земли, казались мертвыми.

– Кто это сделал?!

Незнакомец опять хмыкнул и заметил в пространство:

– Хороший вопрос.

– Аллочка, это мой муж Сергей, – быстро представила Кира, – Сереж, это Аллочка Зубова, наша журналистка.

– Здрасте, – сказал муж Сергей.

– Здравствуйте.

– Я пришла, – насморочным голосом вступила Раиса, – я пришла, а дверь открыта, и тут… такое безобразие!

– Дверь в коридор тоже была открыта? – спросил Кирин муж быстро.

– Ну да! Она и была открыта. В приемную то есть, а в кабинеты мы сроду двери не запираем! От кого нам запираться-то!

– Действительно, от кого? – сам у себя спросил муж.

Аллочка улыбнулась. Этот муж очень подходил Кире и как будто дополнял ее, и у него были быстрые, внимательные, темные глаза.

– Скорее всего вчера, – подал голос Батурин, – вечером скорее всего…

– Почему?

Это Кира спросила.

Батурин, тяжело опираясь на палку, пробрался внутрь. Палка оставляла на белой бумаге круглые вмятины.

– Лампа, видишь, как свернута? Верхний свет не горел. Под лампой смотрели бумаги. Значит, было уже темно.

Он пристроил свою палку к столу и наклонился. Поднял несколько бумажек и посмотрел по очереди в каждую.

– Что у тебя пропало, Кира?

– Откуда я знаю! – Она тоже пробралась по бумагам и присела рядом. – Это теперь никто не поймет!

– Тем не менее здесь что-то искали, – заметил Сергей, – и насколько я могу судить, довольно поспешно.

– Поспешно! – фыркнула Кира.