Развод и девичья фамилия

Тут Григорий Батурин вдруг так смутился, что уши у него стали отчетливо красные, а щеки коричневые, как будто его на секунду мокнули в ведро с разными красками.

– Я сегодня… не на машине, – выговорил он и посмотрел на небо. Так всегда смотрел Кирин сын Тим, когда с ходу не мог придумать, как бы соврать поубедительнее. – Я сегодня… своим ходом. Вчера мою машину отогнали, а я пока еще…

Что такое? Из-за машины так проняло?!

– Можем в моей посидеть.

– Не надо сидеть, – быстро сказал Батурин, – давай уж здесь.

Кира пожала плечами:

– Я тебе расскажу, а ты сам решай. Это все тоже Сергей придумал. Но я должна сказать, что это… неплохо. – Она улыбнулась и вытащила сигарету из батуринской пачки. – Я даже не ожидала, что он может так придумать.

Она рассказывала, а он слушал. Просто слушал, никак не выражая своего отношения. Кира нервничала.

– Пистолет у меня в сумке, – сказала она напоследок, – я даже не знаю, что будет с Гальцевым, если он его у меня найдет. И со мной тоже.

– С тобой-то как раз понятно, – задумчиво произнес Батурин. – Посадят тебя лет на десять, только и всего.

– Я не могу, – решительно возразила Кира, – у меня ребенок маленький. И муж – тонкая натура.

Батурин посмотрел на нее, и они улыбнулись друг другу.

– Только все это нужно делать не так, – решительно заявил он. – Ты молчишь как рыба. Ни с кем не разговариваешь. Смотришь в пол. Уходишь курить каждые пять минут, а сумку оставляешь на стуле. Информационную поддержку обеспечу я, хорошо? Я в институте проходил, как формируются направленные слухи.

– Как?! – изумилась Кира. – И это тоже?! Не только как из автомата стрелять, но и как слухи формировать?!

– Ну конечно. Только автомат я проходил не в институте. Бог даст, клюнет кто-нибудь. Хотя я даже представить себе не могу, кто из наших…

– Вот именно, – тихо сказала Кира. – Пошли.

Пусть кто угодно, думал Григорий Батурин, глядя в ее стриженый затылок, пусть хоть она сама, только не Аллочка Зубова. Она ведь тоже была «из наших».

Любовь до гроба, твою мать. Парад планет.

Все утро Сергей просидел за компьютером своего сына, рассматривая фотографии красоток в немыслимых платьях и без них, в бикини, в сверкающих юбочках из бисера, в лифчиках из драгоценных камней – чувственные, холодные, нарочито равнодушные, соблазнительные, строгие, изысканные, вульгарные, почти одинаковые из-за глянца и лака, покрывающего не только лица и тела, но, кажется, и мозги тоже.

Он не просмотрел и трети, когда неожиданно понял, что выбирать красоток – занятие очень утомительное и невкусное.