Развод и девичья фамилия

Я не могла с ним заниматься, у меня выдался очень трудный день.

– И он тебе не позвонил? – упавшим голосом спросил Тим.

– Нет, – отчеканила Кира, – с чего ты взял, что он должен мне звонить? Что ты все придумываешь, Тимка?! Я тебя умоляю, остановись. Ты ведь уже большой.

– Ну и черт с вами! – неожиданно злобно закричал сын.

Отец ужасно его обманул. Он сказал, что приедет, а уже почти восемь, и, конечно, он не приедет, и весь хитрый и тонкий план рухнул, а он так старался, так верил в свой план!..

– Тим, мы сто лет назад развелись. У многих родители разводятся, не только у тебя!

– Плевать мне на многих! – заорал ее ребенок и сделал неприличный жест.

– Тим!

Он повернулся к матери спиной и хотел гордо уйти в свою комнату, но не выдержал и зарыдал. Зарыдал постыдно, громко, на всю квартиру.

Как же так?.. Зачем отец его обманул? Он никогда не врет, его отец! Он сказал, что вечером приедет к ним, а козлина не приедет, и Тим проводил его до двери и долго смотрел с балкона вниз, на огни машины, пока Валентина не загнала его обратно в комнату. Оставшиеся полдня он просидел как на иголках, караулил телефон и даже уроки сделал, чтобы порадовать мать, когда она вернется с работы, и даже к Илье не пошел, потому что отец мог звонить, а он так его обманул!.

Мягкие, вкусно пахнущие духами и сигаретным дымом руки обняли его за голову и прижали к себе. Он стал вырываться, выкручиваться и даже топнул ногой, но жалость к себе и обида на весь мир пересилили гордость, и он обнял мать, и начал унизительно всхлипывать, и тереться лицом о черную ткань водолазки, которая тоже пахла так привычно и славно, и стал пристраивать голову на круглое плечо и подставлять щеку, чтобы мать поцеловала его, и она тоже заплакала, и ее слезы капали ему на макушку и на шею и были такими горячими, что он наконец перепугался.

– Мам, ты чего?

– Ни… ничего.

– Мам, ты… перестань.

– Сейчас перестану.

Но она не перестала, а заплакала еще громче, и Тим вместе с ней, и, обнявшись, они оба уселись на пол, рядом с брошенным портфелем, и подвывали, и утирались, и тыкались друг в друга лбами.

Как открылась дверь, ни один из них не заметил.

– Господи боже мой, – сказал отец в изумлении, – что здесь такое? Вы что, с ума сошли?

Тим не поверил, что он приехал.

Он моментально перестал рыдать, икнул от недавнего горя и уставился на Сергея, приоткрыв рот.

Отец стащил ботинки, швырнул на вешалку куртку, подошел и присел рядом с ними.

– Чего вы ревете?

Ни за что на свете Тим не признался бы ему, что он ревет из-за него. Из-за того, что его так долго не было.

– Мама… расстроилась, – пробормотал он и шмыгнул носом. От счастья он не мог смотреть на отца, косил в сторону, – и я вместе с ней.