Клиника в Гоблинском переулке

«Заработать только определенным образом», – передразнила она. – Вы такой же, как этот Реми! Вы…

– Вы устали, монна Амари, – холодно перебил ее Ланс. – Ступайте домой и отдохните.

– И не затыкайте мне рот! Думаете, если прогоните меня, я переменю свое мнение о вас? Вы жестокий, бессердечный…

Ланс подождал, пока она иссякнет. Надо признать, Грейс действительно была начитанной. Ни разу не повториться и не скатиться на площадную брань…

– Вы намерены продолжать практику под руководством жестокого, бессердечного и так далее и тому подобное типа? – поинтересовался он, когда Грейс замолчала, тяжело дыша, словно только что пробежала пару кварталов.

Она открыла рот… и закрыла. Румянец сменился белыми пятнами. Сообразила, пусть и не сразу, что не слишком разумно бросаться обвинениями в человека, от которого зависит, давать ли по итогам практики рекомендацию на последний курс.

– Да, мэтр Даттон, – пролепетала Грейс.

– В таком случае ступайте домой и отдохните, как я вам и советовал час назад. Вернетесь через три дня. Если я обнаружу вас в клинике раньше – уедете в столицу немедленно.

– Я… прошу прощения. – Было видно, что эти слова дались девушке нелегко.

– Вы поняли указания?

– Тогда всего доброго, монна Амари. Встретимся через три дня.

Удивительно, как быстро человек привыкает к хорошему. Хватило лишь недели, чтобы Лансу стало казаться, будто Грейс была рядом всегда – и как же ему недоставало ее последние три дня! Нет-нет, ничего такого – просто привык, что есть кому подать инструменты, провести несложную манипуляцию, заполнить историю болезни на худой конец. Недоставало ее вопросов. А еще, оказывается, он привык проговаривать свои действия вслух, и пару раз Ланс ловил себя на этом.

Так что, снова увидев девушку, он расплылся в улыбке, как мальчишка. Грейс обдала его холодом, и улыбку пришлось пригасить. Все еще злится…

Додумать он не успел.

– Помогите, кто-нибудь! – раздался из коридора мужской голос с характерными рычащими нотками.

Грейс вылетела из кабинета, Ланс вышел следом.

– Папа, поставь меня! – послышался другой голос, такой же рычащий, но звонкий и ломкий. – Я отлично себя чувствую!

Ну да. Отлично. В нос шибанул запах гниющей заживо плоти. Здоровенный оборотень держал на руках еще одного – тоже взрослого, но поменьше и полегче, и затравленно озирался по сторонам. Расцвел, увидев Берта, выскочившего раньше Ланса.

– Проходите сюда, – сказал санитар, открывая дверь в смотровую. Встретился взглядом с Лансом. «Плохо дело», – говорил этот взгляд.

Плохо дело – это Ланс заметил и сам, и не только по запаху. Ногу молодого оборотня раздуло так, что это было заметно даже из противоположного конца коридора.

– Извините нас, мэтр Ланселот.