Клиника в Гоблинском переулке

Или, может, смолчать? Карина считает себя пострадавшей стороной – так пусть потешится? В конце концов, сам он куда больше приобрел, чем потерял тогда, хотя свет наверняка считает иначе.

…Скандализированные лица дам-благотворительниц. Вот оно! Дама, несгибаемая как адмиральский линкор.

– …за право повести вальс с монной Озис.

Кто-то охнул, шепотки пробежали по залу и затихли. Веер в руке монны Озис на миг замер, уголки губ приподнялись.

– Вы высоко меня цените, мэтр.

– Кто, как не вы, заслужили право оказаться в центре сегодняшнего бала? Все мы знаем, сколь много вы делаете для города.

– Семьдесят пять золотых, – не унималась Карина. – Вальс с мэтром Даттоном.

Она никогда не умела проигрывать. Фамилия осталась прежней. Значит, замуж так и не вышла. Кто выплатил долги ее отца? Алан? Если бы он мог это сделать, не отдал бы ее…

«И я буду ему верной женой. После свадьбы».

Шорох. Тихий стон. Ланс думал, ее холодность – лишь естественная для девушки стыдливость. А она просто любила другого.

Карина досадливо свернула веер.

Короткий поклон. Несколько шагов через притихший зал.

– Монна Озис, окажите мне честь.

Он бы хотел, чтобы его ладонь сейчас лежала на тонкой талии Грейс. Держать в руке девичью ручку, затянутую в перчатку. Хотя надо отдать партнерше должное – танцевала она великолепно. Что Ланс не преминул ей сообщить.

– Вы мне льстите, мэтр.

– Отнюдь, – он улыбнулся. – Родись я лет на двадцать раньше, посоперничал бы с мэтром Озис.

Лет на тридцать, не меньше. Но монна Озис рассмеялась, хлопнув его по плечу свернутым веером, который держала в левой руке.

Еще одна улыбка, означающая, что оба понимают правила игры.

Наверное, он мог бы поступить по-другому тогда. Отложить свадьбу под благовидным предлогом, а потом, когда пройдет достаточно времени, объявить, что они расстаются «по обоюдному согласию». Не бить морду Алану. Наверное, мог бы… сейчас. Тогда по-другому Ланс не смог, и скандал вышел грандиозный. Даже, вон, до Свиного Копытца докатился.

– Кто эта дама, монна Райт? – полюбопытствовала монна Озис через несколько тактов.

– Мы учились на одном курсе. Одна из самых одаренных, подающих надежды целительниц. Карине предлагали остаться на кафедре хирургии, но она отказалась.

Сказала, что женщине трудно сделать научную карьеру в окружении мужчин. Нужно быть на голову выше, чтобы ее воспринимали хотя бы равной. Была ли то истинная причина или дело в другом? Можно ли было верить хоть одному ее слову? Впрочем, надо отдать ей должное – она никогда не говорила о любви. Но Ланс был рад обмануться, приписывая это все той же девичьей скромности.

– А потом я уехал из столицы и потерял ее из виду.

– Что ж, я спрошу у мэра. В конце концов, это его гостья.