Клюква с косточкой

Я достала из сумки зеркальце, поправила волосы и уже была готова слиться из-за стола, чтобы «попудрить носик», а на самом деле, чтобы как бы невзначай пройти мимо того парня и сделать так, чтобы он меня заметил, как раздался еще один незнакомый голос.

— Всем хай! — Я подняла глаза и встретилась взглядом с этим парнем раньше, чем могла представить.

Первые пять секунд он удивленно на меня смотрел, затем улыбнулся чему-то своему и кивнул.

— Знакомься, это моя двоюродная сестра Лера, она приехала из Москвы. А это тот самый Буш, владелец этого клуба!

Парень протянул мне татуированную руку. Я в ответ свою. Наше рукопожатие немного затянулось. Мне показалось, что он не хотел разжимать ладонь.

— Можешь называть его Янис, только не называй Ян, ему не нравится, — сказала Вика, и в этот момент у меня отключились все органы: сердце перестало стучать, легкие забыли, как набирать воздух, язык онемел.

Она. Сказала. Его. Зовут. Янис?

И только сейчас я заметила что-то вроде следа от шрама на его левой щеке. Буш. Янис Бушковский, мальчик из детского дома, которому я прорезала щеку ножницами…

Те же добрые голубые глаза, манящие пухлые губы, ровные зубы, ямочки на щеках, когда улыбается. Мальчик, который возненавидел меня; мальчик, слова которого врезались в память навсегда: «Надеюсь, я больше никогда не увижу тебя, звереныш!»

…— Пододвинься! — послышался голос за спиной. Я обернулась и увидела Яниса, держащего в руке стопку бумажных снежинок.

— Не мешаю! — буркнула я и продолжила дорисовывать морду волка.

— Мне нужно подойти к окну!

— Лера, пересядь за стол, дорисовывай там. А я снежинки наклею на окно.

— Сказала же, по-до-ждешь! — сквозь зубы процедила я, глядя в его голубые глаза. Склонилась над рисунком и аккуратно вывела ухо, затем второе, потом нос.

Янис терпеливо ждал. Ему было десять. Вообще, он был спокойный, неразговорчивый и очень уж умный. Хорошо учился, быстро читал, знал английский, умел танцевать брейк-данс и даже мог показать пару приемов карате. Когда меня перевели из дома малютки в детский дом, он там уже жил чуть дольше года. Его родители разбились в аварии. У них была очень богатая семья, большой загородный дом с бассейном, собака.

Янис как-то рассказывал ребятам, в каких странах побывал, так мне не хватило пальцев, чтобы загнуть. Ребята говорили, что первые полгода он ни с кем не общался, был замкнутым. По утрам ходил с опухшими глазами, но никто никогда не видел его слез. Как-то раз я услышала разговор воспитателя и директрисы, они говорили, что Яниса нужно как можно скорее пристроить в семью, мальчишке очень сложно в детдоме.